От этих воспоминаний и от его близости низ живота стянуло сладким, тяжелым узлом. По телу пробежала горячая волна, не имеющая ничего общего со злостью.

Я до побеления костяшек вцепилась в свой учебник, упрямо глядя прямо перед собой и отчаянно стараясь выровнять сбившееся дыхание. Мое тело больше не воспринимало Кассиана Деламара исключительно как врага. И это пугало меня до одури. А еще, я как будто бы забыла на мгновение о том, что у меня есть мой Тео!

Мы остановились у дверей кабинета, где мне предстояло провести целых два часа. Студенты вокруг, словно по невидимой команде, сбавили шаг, жадно ловя каждое наше движение. Знакомые шепотки слились в невнятный, но почти осязаемый гул, давящий на барабанные перепонки.

Кассиан не спешил отпускать меня. Вместо этого он плавно, но непреклонно развернул меня к себе. Его рука скользнула с моего плеча на шею, длинные, прохладные пальцы привычно и властно легли на затылок, фиксируя и не оставляя путей к отступлению.

Я вскинула на него глаза, собираясь прошипеть сквозь зубы, чтобы он прекратил этот затянувшийся цирк, но слова замерли на губах.

В его сапфировом взгляде, устремленном на мое лицо, плескалось нечто темное, густое и тягучее. То самое, что вчера заставило меня забыть обо всем на свете.

— Учись прилежно, Элиана, — бархатисто, с легкой хрипотцой произнес он. Громко. Ровно настолько, чтобы его услышала ближайшая стайка зевак.

А затем он наклонился и накрыл мои губы своими.

Это не было тем яростным, сносящим все на своем пути поцелуем, как вчера на мраморном столе в «Атлантиде». Но именно от этого спокойного, дразнящего, почти нежного прикосновения у меня намертво перехватило дыхание.

Мое тело, уже познавшее вчера вкус его настоящей страсти, отреагировало молниеносно. Вся кровь бросилась в лицо, а по венам растекся жидкий огонь. Я едва сдержала судорожный вздох, когда его губы уверенно смяли мои, заявляя на меня права перед всей Академией. Мои пальцы, до скрипа сжимавшие учебник, предательски дрогнули. Мне стоило колоссальных усилий воли не податься вперед, не вцепиться в лацканы его идеальной формы, как я сделала это прошлым вечером.

Он отстранился первым. Медленно. Словно нехотя.

В его глазах плясали темные, торжествующие искры — он, без сомнения, прекрасно почувствовал ту дрожь, что пробежала по моему телу.

— Я найду тебя позже. Жди, — негромко, тоном, не терпящим возражений, добавил Кассиан. На прощание он скользнул большим пальцем по моей пылающей щеке, оставляя на коже фантомный ожог.

Не дожидаясь ответа, Наследник развернулся и, сопровождаемый десятками ошеломленных и завистливых взглядов, неспешной, грациозной походкой направился в сторону административного крыла по своим делам. Тем самым делам, которые, как он любезно сообщил мне вчера, были «совершенно не моего ума дело».