Жгучее чувство самосохранения заставило меня вскинуть голову. Я задвинула свои эмоции в самый дальний, темный угол сознания и натянула на себя привычную, спасительную броню из сарказма.

— Я просто решила, что пора учиться хорошим манерам, — ядовито процедила я, растягивая губы в фальшивой, приторно-сладкой улыбке. Мой голос вновь обрел свою фирменную колючесть. — Разве мой милый не рад этому? Или тебе больше нравится, когда я устраиваю истерики на глазах у всей Атлантиды?

Кассиан на секунду замер, а затем его грудная клетка содрогнулась, и он искренне, раскатисто рассмеялся. Этот глубокий, бархатистый смех эхом отразился от каменных стен коридора, заставив парочку проходящих мимо адептов удивленно обернуться.

— А вот и она, — с довольной ухмылкой произнес Деламар. Его сапфировые глаза снова вспыхнули азартным огнем. — Никуда не делась. Просто очень хорошо пряталась. Я уж было испугался, дикарка, что вчерашнее вино нанесло непоправимый урон твоему скверному характеру.

Краем глаза я заметила, как Молли, наблюдавшая за этой сценой, тихо выдохнула. Подруга с легкой улыбкой покачала головой, поражаясь этой мгновенной метаморфозе. Еще минуту назад я была готова сквозь землю провалиться от смущения, а теперь моя внутренняя язва снова проснулась, выставив вперед ядовитые шипы.

— Идемте, милорд, — сухо бросила я, проходя мимо него. — Мы опаздываем на занятие.

Всю оставшуюся дорогу до нужной аудитории мы шли в абсолютном, звенящем молчании. Молли благоразумно отстала на пару шагов, делая вид, что крайне увлечена конспектами, а мы с Кассианом шагали плечом к плечу, не проронив ни слова.

Но стоило нам выйти в главный, самый оживленный коридор учебного корпуса, где уже толпились студенты, как игра возобновилась.

Кассиан плавно сократил расстояние между нами и привычным, собственническим жестом приобнял меня за плечи, привлекая к себе.

Я мгновенно напряглась, словно натянутая тетива. До вчерашнего дня его объятия на публике вызывали у меня лишь глухое раздражение и злость. Я воспринимала их как досадную, унизительную необходимость. Но сегодня...

Сегодня всё было иначе.

Сквозь тонкую ткань форменной блузки я каждой клеточкой тела почувствовала обжигающий жар его ладони. В нос ударил густой, дурманящий запах морозного озона и дорогого парфюма. Моя предательская память тут же услужливо подкинула картинки вчерашнего вечера: то, как жестко эти самые руки сжимали мои бедра на мраморном столе, как его губы сливались с моими, и как его пальцы, должно быть, едва касаясь кожи, расстегивали мое платье в тишине моей спальни.