— Тео! — я задыхалась от быстрого бега, но мой голос прозвучал достаточно громко.

Он замер. Медленно повернул голову, и в его карих глазах на долю секунды мелькнуло удивление, которое тут же сменилось холодным отчуждением. Он не сделал ни шагу навстречу, просто ожидая, пока я поднимусь к нему.

Я не стала тратить время на светские расшаркивания. Вцепившись ледяными пальцами в рукав его форменного камзола, я резко потянула его за собой, в спасительную тень глубокой ниши за статуей какого-то древнего тритона, подальше от любопытных глаз снующих мимо студентов.

К моему облегчению, Теодор не стал сопротивляться. Он позволил затащить себя в укрытие, но стоило нам остановиться, как он скрестил руки на груди, воздвигая между нами невидимую стену.

— Что тебе нужно, Элиана? — его голос был сухим и колючим, словно морской еж. — Решила добавить еще пару лекций о правилах субординации? Или у тебя появились новые шуточки для Наследника?

Его сарказм больно кольнул прямо в сердце, но я заслужила это.

— Перестань, — я тяжело выдохнула, отпуская его рукав и прижимаясь спиной к прохладной стене ниши. Вся моя дерзость, которую я так старательно демонстрировала перед Кассианом, испарилась. Перед Тео я всегда была просто Элли. — Я хочу поговорить о вчерашнем. О нас.

Он напрягся, его челюсть снова упрямо сжалась.

— Мы всё выяснили вчера. Ты ясно дала понять, что я...

— Я соврала! — выпалила я, перебивая его, прежде чем потеряю смелость.

Слова сорвались с губ быстрее, чем я успела их обдумать. В полумраке ниши повисла звенящая тишина. Теодор неподвижно смотрел на меня, и в его взгляде лед начал медленно трескаться, уступая место осторожному, болезненному ожиданию.

— Я не это имела в виду, Тео, — мой голос дрогнул, и я опустила глаза, разглядывая носки его сапог. — Вернее... я наговорила всё это не потому, что мне было неприятно или потому, что ты мне безразличен.

Я заставила себя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. Вся моя уязвимость сейчас была как на ладони.

— Я просто до одури испугалась, — прошептала я, чувствуя, как предательски щиплет в носу. — Я испугалась того, как сильно всё изменилось. Пойми, ты — мой самый близкий человек. Моя главная опора. И если мы перейдем эту черту, если попробуем стать кем-то большим, чем друзья, а потом... потом не справимся? Если мы расстанемся? Я ведь потеряю тебя навсегда, Тео. Я не смогу пережить, если мы станем чужими.

Теодор слушал меня, не перебивая. Его руки, скрещенные на груди, медленно опустились вдоль туловища.

— Вчера, когда ты ушел... — я сделала шаг к нему, робко коснувшись кончиками пальцев его ладони. — Это было невыносимо. Я поняла, что своими собственными руками разрушаю то, что пытаюсь защитить.