Его пальцы, только что бережно державшие кубок с водой, теперь сжались в кулаки.

— Какая трогательная преданность, — процедил он сквозь зубы. Его голос был пропитан ядом, но в глубине сапфировых глаз мелькнула глубокая, затаенная обида. — Ты готова рискнуть собственным здоровьем, лишь бы уберечь своего цепного пса от моих рук.

— Он мой друг! И я обещала ему, что не пойду туда одна! Я солгала ему из-за вас! — выкрикнула я, и плечо снова дернуло болью.

Кассиан тяжело, прерывисто выдохнул. Он закрыл глаза на долю секунды, гася бушующую внутри магию, а когда открыл их, его лицо было непроницаемым, как донный камень.

Он молча отступил от кровати. Небрежным, но резким движением он поправил воротник своей окровавленной рубашки, подхватил со спинки стула свой темный камзол и перекинул его через руку.

— Как пожелаешь, Элиана, — холодно и официально бросил он. — Твой друг получит к тебе доступ. Но не строй иллюзий — на этом наш разговор не окончен. Тебе еще предстоит многое мне объяснить.

Он направился к выходу из палаты, бросив на меня последний взгляд, полный сожаления и раскаяния. Я же в ответ закатила глаза.

Двери распахнулись перед ним, и до меня донесся его короткий, властный приказ стражникам в коридоре:

— Пропустить адепта Брукса.

А спустя всего мгновение после того, как темный силуэт Деламара скрылся за поворотом, в палату ворвался настоящий ураган. Теодор.

Двери с глухим стуком ударились о стены, и в палату ворвался Теодор.

Он выглядел так, словно сам только что вернулся с тяжелого боя. Серебристые волосы растрепались, форменная рубашка была измята, а грудь тяжело вздымалась. Увидев меня на белоснежных простынях — бледную, измученную, с мерцающими целительным светом повязками на плече, — он замер на долю секунды.

В его янтарных глазах отразился такой первобытный, неподдельный ужас, что у меня перехватило дыхание. А затем он бросился ко мне.

Тео рухнул на колени прямо у кровати, на то самое место, где еще пару минут назад сидел Наследник Бездны.

—Элиана... Пресвятая Бездна, Элли! — его голос сорвался на отчаянный, хриплый полушепот.

Его руки, горячие и мелко дрожащие, потянулись ко мне. Он судорожно, но невероятно бережно коснулся моего лица, убирая прилипшие ко лбу пряди волос, затем скользнул пальцами по моей здоровой руке, словно проверяя, действительно ли я настоящая, не исчезну ли, как подводный морок. В его потемневшем взгляде бушевал настоящий шторм: жгучая, сметающая всё на своем пути ярость смешивалась с доводящим до безумия беспокойством.

— Я здесь, Тео. Я жива, — попыталась улыбнуться я, но губы слушались плохо.