Я сочувствующе вздохнула, представляя страдания подруги, и направилась к выходу. Теодор шел рядом, инстинктивно держась со стороны моего раненого плеча, словно закрывая его собой от любых возможных столкновений в коридорах.

— Валериус сказал, что тебе нужно отлежаться еще несколько дней, — нарушил тишину Тео, когда мы спускались по широкой лестнице из светлого мрамора. — Так что план такой: я буду приходить к тебе в комнату каждый вечер после своих лекций и тренировок. Будем вместе разбирать материал, который ты пропустишь. Я уже договорился с ребятами с твоего потока, они отдадут мне копии конспектов.

Я резко остановилась на ступеньке и повернулась к нему.

— Тео, не нужно, — я покачала головой, чувствуя укол совести. — У тебя у самого сумасшедшая нагрузка на боевом факультете. Тренировки выматывают тебя до изнеможения, а ты еще собираешься тратить вечера на мои лекции по истории пактов и основам магических потоков? Я справлюсь сама. Молли мне поможет, я просто почитаю книги...

— Нет, не справишься, потому что тебе нужен отдых, а не зубрежка в одиночестве, — упрямо перебил он.

— Теодор Брукс, я не собираюсь висеть на тебе мертвым грузом! — возмутилась я, уперев руки в бока. — Это слишком...

Я не успела договорить. Теодор отставил мою сумку прямо на ступени, шагнул ко мне вплотную и плавно, но невероятно уверенно обхватил меня за талию. Он притянул меня к себе — бережно, чтобы ни в коем случае не задеть заживающую ключицу, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала твердость его груди и исходящий от него жар.

Мои возмущения мгновенно застряли где-то в горле. Сердце предательски екнуло и забилось в два раза быстрее.

— Я не принимаю возражений, Элли, — его голос упал, став низким, бархатистым и вибрирующим. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его янтарных глазах больше не было тревоги за мое здоровье. Там пылало нечто совершенно иное, заставляющее кровь прилить к щекам. — Я сказал, что буду помогать тебе каждый вечер, значит, так оно и будет.

Я сглотнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног от этой внезапной, пьянящей близости. Наши лица были так близко, что я чувствовала терпкий, знакомый запах его одеколона.

— Ладно, — слабо выдохнула я, сдаваясь под его напором. — Но это несправедливо. Ты потратишь на меня всё свое свободное время.

Губы Теодора дрогнули в медленной, лукавой и невероятно мужской полуулыбке. Он чуть склонил голову, так, что его дыхание обожгло мою щеку.

— О, не переживай на этот счет. Я не занимаюсь благотворительностью, — прошептал он, и от его тона по моей коже пробежала стая мурашек. — Я потребую за свои репетиторские услуги очень высокую плату.