Сквозь сон я смутно слышала, как собирается Молли: скрип дверей шкафа, тихое бормотание заклинаний для укладки волос, шелест пергаментов и тихий хлопок закрывшейся двери. Она ушла, решив не будить меня до последнего, давая возможность урвать еще хоть немного драгоценного отдыха.

Я натянула одеяло на голову, и снова погрузилась в темноту.

Меня разбудило не расписание и не настойчивый звонок на первую лекцию. Меня разбудило ощущение чужого присутствия.

Матрас подо мной плавно прогнулся под тяжестью крупного тела. Сквозь сонную пелену я почувствовала, как край моего одеяла приподнялся, впуская утреннюю прохладу комнаты, а затем меня накрыло волной знакомого, обволакивающего тепла.

Я сонно нахмурилась, еще не до конца понимая, что происходит, когда чья-то сильная рука уверенно легла мне на талию. Нос мгновенно уловил терпкий, родной запах грозы и морской соли, напрочь перекрывающий фантомный аромат морозного озона, преследовавший меня всю ночь.

Теодор.

Прежде чем я успела открыть глаза или сказать хоть слово, он придвинулся вплотную, прижимаясь своей широкой грудью к моей спине. Его дыхание, горячее и щекотное, коснулось моего затылка.

— Просыпайся, соня, — его низкий, хриплый после сна голос прозвучал у самого моего уха, заставив кожу покрыться мурашками. — Ты пропустишь завтрак, а заодно и первую лекцию.

— Тео... — пробормотала я, не открывая глаз и инстинктивно подаваясь назад, в его тепло. — Что ты здесь делаешь? Кураторы увидят...

— Молли оставила дверь приоткрытой, а в коридоре никого нет, — тихо, с лукавой усмешкой отозвался он.

Его рука, до этого покоившаяся на моей талии, пришла в движение. Скользнув по гладкой ткани моей ночной сорочки, его большие, мозолистые от тренировок с мечом ладони беспрепятственно пробрались под край одежды.

Горячие пальцы коснулись моей обнаженной кожи, обжигая живот и медленно, мучительно дразняще скользя вверх, к ребрам. Сон как рукой сняло. Я резко распахнула глаза, судорожно втягивая воздух от этого интимного, собственнического жеста. Тело, всё еще помнящее ночной адреналин и грубость Наследника, отреагировало на ласку Теодора болезненно остро.

Он зарылся лицом в мои растрепанные волосы, оставляя долгий, влажный поцелуй на моей шее — ровно в том месте, где вчера вечером пылали его губы.

— Я пришел попрощаться, — прошептал он, и его пальцы нежно очертили линию моей груди, заставляя меня прикусить губу, чтобы не издать стон. — Меня отправляют на выездные маневры. В ущелье Сирен.

Мое сердце пропустило удар. Кассиан сдержал свое слово. Он действительно отсылает Теодора, прямо сегодня утром. План уже пришел в действие.