Стараясь не шуметь, я стянула с себя форменную одежду, которая теперь казалась пропитанной терпким запахом морозного озона и чужой, подавляющей власти. Я юркнула в свою постель, натянув одеяло до самого подбородка, словно оно могло защитить меня от собственных мыслей.

Но уснуть было невозможно.

Каждый раз, стоило мне закрыть глаза, в темноте вспыхивал пронзительный сапфировый взгляд. Я снова и снова чувствовала жесткую хватку его пальцев на своем горле. Мои губы предательски горели, храня фантомный вкус его крови и тот грубый, жадный, сводящий с ума поцелуй, на который я — к своему величайшему стыду — ответила.

Я с силой зажмурилась и сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы физическая боль отвлекла меня от этих воспоминаний.

В какое же гребаное дерьмо я влезла. И всё благодаря этому ледяному, самовлюбленному идиоту!

Он втянул меня в свои больные политические игры. Заставил стать мишенью для обезумевшей от ревности Серафины. Вынудил лгать Теодору — единственному человеку, которому я по-настоящему доверяла в этих стенах. Деламар прижал меня к стене своим шантажом, решив, что может дергать за ниточки, ломая мою жизнь ради собственных амбиций и разрыва своей проклятой помолвки.

Он считал меня слабой. Очередной пешкой, которой можно пожертвовать, когда она отыграет свою роль. Он думал, что сломает меня, подчинит и «перевоспитает».

— Ну ничего, — беззвучно прошептала я в темноту, и в этом шепоте было столько ярости, что она могла бы зажечь магические сферы. — Ты еще пожалеешь об этом, Кассиан.

Я стерплю. Я сыграю ту мерзкую роль, которую он мне навязал. Буду изображать фальшивую страсть на глазах у всей Академии. Я выжму из него правду о своей семье и сохраню жизнь Теодору.

Но я ничего не забуду. И уж точно ничего не прощу.

Пусть Деламар упивается своей безграничной властью сейчас. Его время истекает. Всего через год всё изменится. Через год я получу свое законное место в Совете, прямо возле кресла моей бабушки. Я больше не буду бесправной полукровкой, об которую аристократы могут вытирать ноги. У меня будет статус. У меня будет реальная, сокрушительная власть.

И вот тогда мы посмотрим, кто кого будет «перевоспитывать». Наследник подавится собственным высокомерием. Я уничтожу его так же хладнокровно, как он сейчас рушит мою спокойную жизнь. Деламар поплатится за каждую каплю моего страха, за каждую ложь, которую мне придется сказать Тео, и за этот унизительный поцелуй.

Он поплатится за всё.

Утро наступило слишком быстро. После бессонной ночи, проведенной в лихорадочных планах мести, я провалилась в тяжелое, вязкое забытье лишь под самое утро, когда за окном-иллюминатором уже начали брезжить бледные, зеленоватые лучи подводного рассвета.