Я прислушалась к себе. Почувствовать получалось лишь лёгкую степень недоумения, внезапный голод и… в туалет хотелось. Засиделась я в библиотеке, пожалуй.
— Слушай, я не знаю, на что ты с друзьями поспорил, но…
— Да как ты могла такое подумать? — ахнул он и приложил мою ладонь к своей щеке. Возмущение было одновременно искренним и чрезмерным. Как в театре, куда нас водили в прошлом месяце. — Я никогда не стал бы спорить на тебя! И любому, кто попробует оскорбить тебя подобным бесчестием, придётся сражаться со мной на дуэли!
Я попыталась отнять у странного парня руку, но хватка у него была железная. Да что ж такое-то, а? Жила себе полгода, никого не трогала, на отработки бегала. И на тебе! Фиктивный дар, фиктивный фамильяр, фиктивный поклонник. Ну не настоящий же он, в самом деле?
— Парень, я тебя даже не знаю, — начиная потихоньку закипать, попыталась достучаться до него я. Ладони боевика вспотели, глаза смотрели на меня неотрывно. Зрачки его были настолько расширены, что я едва смогла их различить. — Так что отпусти, пожалуйста, мою руку.
— Да, любовь моя, — выдохнул он. — На тебе, наверно, тёмные чары? Поэтому ты не можешь меня вспомнить! Но я знаю, как их разрушить… один поцелуй истинной любви уничтожит проклятие!
— Никаких поцелуев! — воскликнула я, уворачиваясь от губ сумасшедшего. Как назло Букмаро умчал куда-то по своим кошачьим делам: то ли когти драть, то ли мышей жрать. И библиотекарь отсутствовала. Поэтому в пустом читальном зале были только я и псих, мечтающий меня расколдовать. — Убери руки, иначе я тебя самого так прокляну, что сможешь всю жизнь только лягушек целовать. Понял?
Он замер, обиженно взирая на меня снизу вверх. Но кивнул. И я стала собирать сумку, не отрывая взгляд от парня. Он так же внимательно следил за мной, только не с опаской, а с умилением. Так обычно смотрят на неразумных детей, которые в пять лет играют всамделишную свадьбу.
По спине прошёл лёгкий озноб. Я закинула сумку на плечо и попятилась от боевика, медленно ступая к двери. Эссе можно и в комнате закончить. Лучше писать под болтовню Сельмы, чем уворачиваясь от поцелуев сбрендивших магов. Да, не успела посмотреть литературу о проклятиях, но Букмаро всё равно был уверен, что в общем доступе её не будет.
Отойдя на достаточное расстояние, я резко повернулась и бегом припустила к выходу. За спиной раздался восторженный вопль и громогласное: «Юстас и Аурика навеки!»
Мать моя женщина, отец сапожник, угораздило же!
Глава 10 Любовь в пробирке
Я отчаянно зевала, прикрываясь стопкой листов, чтобы не выглядеть совсем уж неприлично. Мне-то без разницы, но высокородные одногруппники морщили носы. Если бы они увидели, как мой отец обедает, целое поколение некромантов слегло бы с сердечными приступами.