— С ней-то что не так? — вскинула подбородок ведьма. — Связь определённо есть.
— Внезапно вспыхнувшее чувство, — лорд Иф начал загибать пальцы, — навязчивые сладострастные видения. Помогайте, Аурика, вы же писали доклад об истинных парах. Какие ещё признаки есть?
— Одинаковый вектор силы, — едва слышно пробормотала я. Кровь ударила в голову, в глазах потемнело. Не может быть! Чувства, сны… Да, я ни о ком, кроме Джеймса, давно думать не могу. Но он ведь лорд, а я дочь сапожника. Такого просто не может быть!
— Мы оба некроманты, — с таким же, как у меня, потрясением в голосе, добавил ректор. — У обоих двойной вектор силы. Само по себе редчайшее событие.
— А четвёртый признак кто-нибудь назовёт? — лорд Иф будто снова вёл лекцию. — Леди Таунсенд, насколько я помню, вы были успешной студенткой. Неужели не знаете?
— Консумация до официального брака? — брезгливо поморщилась она. — Уже успели?
— Нет, — покачал головой старый менталист. — Особая метка. Знаю, учёные исключили её из критериев, потому что появлялась она примерно в двух случаях из десяти. Давно исключили, из учебников изъяли. Но в паре Джеймс-Аурика она есть. Выглядит как родимое пятно в форме сердца. Появиться может где угодно. У госпожи Ботем она под левой грудью.
От третьей сногсшибательной новости за ночь у меня задрожали колени. Через мгновение всё тело бил озноб. Родимое пятно! Моё родимое пятно — метка истинности?
Катрина Таунсенд стала белее снега. Мне самой было нехорошо, поэтому я её чувства понимала. В голове не укладывалось. Совпали три признака. Четыре. Но не было главного. Лорд Андерос ничего ко мне не чувствовал. Не любил. Меня опять изощрённо подставили. На этот раз, чтобы спасти, но всё равно. Ложь умножалась. О боги, кругом была одна ложь!
— Я исправлю протокол, — с трудом вытолкнула из себя королевская ведьма и ушла, хлопнув дверью.
Глава 23 Свобода
Я смотрела в дверь с таким недоверием, словно у неё вот-вот должна отрасти голова и голосом стервы Таунсенд сказать: «Я пошутила, ничего исправлять не буду. Пусть Аурика идёт под суд». Чувства причудливо переплетались в груди: осторожная радость от практически свершившейся справедливости, неверие в такую удачу и муторное ощущение от собственной лжи.
— Про истинность можно было не сочинять, — я обняла себя за плечи и перевела взгляд со всё ещё безголовой двери на лорда Иф.
— Я ничего не придумал, — он напустил на себя слегка оскорблённый вид. — Все признаки в наличие.
— Но у меня пятна нет, — вмешался в разговор всё ещё тихий и ошарашенный ректор. — Той самой метки. Разве она не должна появляться у обоих?