— Подождите, — Грета теребила лямку наплечной сумки. — Я вспомнила. Самые первые проклятия были пророчествами. Их произносили вестники богов. Оракулы. А там, где воля богов, там глубокий транс. Воля богов! Она и потом сотни лет вплеталась в особо сильные проклятия.
— Да! — Сельма от волнения уже не могла стоять на месте. Потомственные ведьмы легко вспоминали невероятные факты, посрамив мои жалкие потуги в чем-то разобраться. И я мысленно отступила. — Да! Я тоже о таком слышала. Проклятие, которое можно снять только в будущем. «Дитя от союза света и тьмы разобьёт древнюю печать». Тому ребёнку ещё нужно было родиться, вырасти. О, Великая Мать, наши истинные могут быть где-то рядом! Ведь не зря же мы спустя двести лет пришли к статуе.
Площадь с фонтаном затопило всеобщей радостью. Я тоже была готова прыгать от счастья. Букмаро оставался котом, Констанцию уже не вернуть, но надежда на лучшее… О, надежда была непобедима.
— Да уж, боги любят пошутить, — проклятый некромант заговорил с прежней кошачьей вальяжностью. — Пар-р-ртия, достойная лучших игроков в шахматы. И вы не подкачали, девушки. Горжусь ведьмами Академии Даркмунд.
— Истинных сейчас мало, — Грету уже было не остановить. — О каждой паре есть записи в столичном храме. Чуть-чуть покопаемся — и обязательно найдём тех, кого разлучили.
— Завтр-р-ра, — кот внезапно вспомнил, что на дворе глубокая ночь. — Моему блестящему разуму нужен отдых. Завтра придумаем, как пробраться в храм.
Ведьмы спорить не стали. Сельма от избытка чувств решила затискать Букмаро. А Грета собрала камни и сняла с них заклинание сигнального маяка.
— Аурика, ты с нами?
— Позже, — покачала я головой. — Хочу дождаться Дж… Я брала книги с материалом на курсовую по некропривязкам, нужно вернуть их владельцу.
Имя ректора повисло в воздухе. Букмаро с Сельмой сразу обо всём догадались и утащили за собой Грету.
— Не замёрзни! — крикнула на прощание третьекурсница.
Я тяжело вздохнула в ответ.
Глава 37 Юстас и Аурика
Сумка с толстенными фолиантами оттягивала плечо. Лямка так глубоко врезалась в кожу, что я всерьёз боялась, не останется ли синяк. Почему старая бумага весила больше новой? Дело в особо ценных знаниях, ныне утраченных? Ох, не всё ли равно?
— Соберись, Аурика, ты ведь просто тянешь время.
Да, я не хотела прощаться. Джеймс Андерос был лучшим, что случилось в моей жизни. Дальше только боль, тоска и невыносимо пустые дни, похожие друг на друга. Меня как будто тоже прокляли. Заточили ещё живую в камень.
— Прости, — шепнула я статуе. — За все дурацкие шутки, что тебе пришлось вытерпеть от студентов. За кубок распределения, за потерянное навсегда имя. Теперь я догадываюсь, как ты себя чувствовала целый год. Бесконечно долгий год, пока душа ещё держалась за тело.