— Мне достаточно, — выдохнул лорд Иф. — Под блок не удалось проникнуть, но одна значимая зацепка есть. Ты живёшь там же, где родилась? Как зовут родителей?
— Маркус и Флора. Городок у нас маленький. Оттон на реке Луана.
— Да, я знаю, где это, — задумчиво кивнул старый менталист. — Торговый тракт ещё недалеко, лес. Вот что, госпожа Ботем, мы закончили на сегодня. Возьму пару дней, чтобы осмыслить увиденное. Проводить вас до общежития?
— О, не стоит беспокоиться, я сама.
Я встала из кресла, и пока он не начал настаивать, вежливо попрощалась. Странное было чувство. Словно я вспомнила нечто важное и тут же снова забыла.
День клонился к вечеру. Студенты из аудиторий разбрелись кто по комнатам в общежитии, а кто по своим делам. Старшие курсы занимались в лабораториях, младшие прозябали в библиотеке. Отдельные отчаянные личности устраивали вечеринки. Мне же предстояло отправиться практически на казнь. Да, именно так я воспринимала встречу с будущей свекровью. Не питала ни одной иллюзии насчёт её ко мне доброго расположения. Наоборот. Мысленно делала ставки, сколько оскорблений услышу. Букмаро настаивал, что не больше десяти. «Она же благовоспитанная леди». Сельма фыркала и напоминала, что пресловутое воспитание позволяло оскорблять и вполне невинными словами. Например: «Дивная шляпка. В прошлом году я видела похожую на лошади нашего конюха. Вам она, безусловно, идёт больше». Поэтому ставка поднималась до двадцати пяти. «А если матушка лорда Андероса желчная старуха, то жди все пятьдесят».
— Сотню, — бормотала я под нос. — Пятьдесят колкостей прозвучат до того, как герцогиня Сурруа узнает о свадьбе, и ещё столько же сразу после.
Но вытерпеть их придётся. Я обязана держать язык за зубами, чтобы не осложнять Джеймсу отношения с родителями. Ему и так достанется.
— Аурика! Хвала богам, я тебя нашла! — Госпожа Войкот догнала меня во дворе академии. Полная женщина в невзрачном сером платье тяжело дышала и выглядела так, будто на самом деле металась от корпуса к корпусу. — Лорд Андерос просил передать письмо. Лично в руки. Что-то срочное, как я полагаю. Отдал послание, вскочил в седло и умчался в столицу.
От дурного предчувствия у меня сердце ухнуло в пятки. Сложенный вчетверо лист мялся в руках, пока я пыталась его развернуть.
«Душа моя, — писал ректор. — Случилось то, чего я надеялся избежать. Новость о нашей свадьбе матушка услышала от другого человека в максимально невыгодном свете. Теперь нужно объясниться с отцом, пока ему не наговорили совсем уж лишнего. Ужин отменяется. Я уеду на три дня, держи, пожалуйста, это в тайне. Студентам объявят, что лекции перенесли. Для всех меня вызвали к королю. Ничего не бойся, всё будет хорошо. Целую и обнимаю. Навеки твой, Джеймс».