не угрожает сломать мне зубы.— Да, мадам.— Но сначала… — Элеонора посмотрела на край кровати и прищурилась. — Убери эту вазу.Жанна кивнула так быстро, что чепец съехал набок.Она опустилась на колени, нырнула под кровать и вытащила фарфоровый предмет с таким мученическим лицом, будто несла не ночную вазу, а останки семейной чести. Элеонора отвернулась, зажав пальцами переносицу.— Окна.— Мадам, лекарь запрещал сквозняки.— Лекарь далеко?— Внизу ждёт, мадам.— Прекрасно. Значит, сквозняк переживёт вместе со мной. Открывай.Жанна замялась.Элеонора повернула к ней голову.Не повысила голос.Просто посмотрела.Так она смотрела на клиентов, которые пытались соврать в анкете про «не был женат», забыв, что в интернете существуют фотографии с тремя детьми и свадебным тортом.Жанна сглотнула, поставила ночную вазу за ширму и побежала к окнам.Тяжёлые портьеры зашуршали. Ставни скрипнули. В комнату ворвался октябрьский воздух — холодный, влажный, пахнущий дождём, дымом из труб, мокрой землёй и далёкими лошадьми. Свечи дрогнули. Ткань на стенах зашевелилась едва заметно. Элеонора вдохнула полной грудью и чуть не рассмеялась.Воздух.Настоящий.Без трав, воска и ночной вазы.За окнами серел Париж конца XVII века.Крыши — крутые, тёмные, мокрые. Узкие дворы. Камины, из которых поднимались тонкие струи дыма. Где-то внизу стукнули колёса. Мужской голос крикнул что-то грубое. Ответил другой. Лошадь фыркнула. По камням проехала карета, гулко, тяжело, с металлическим дребезгом. Не туристический Париж. Не открытка. Живой, грязный, шумный, дорогой, опасный.Элеонора стояла босыми ногами на ковре и смотрела на город.В голове бешено работали мысли.Она умерла.Или почти умерла.Попала в тело женщины с тем же именем.В 1698 год.В Париж.В дом, где есть слуги, лекарь, дочь, ночные вазы и, судя по всему, куча запретов.Она могла бы закричать.Могла бы упасть в обморок.Могла бы начать спрашивать, где её телефон, почему нет электричества и кто вернёт ей Камиллу.Но в этот момент желудок свело так сильно, что все высокие философские вопросы временно уступили место одному практическому:как быстро здесь подают бульон?Элеонора повернулась к Жанне.— Зеркало где?— В гардеробной, мадам.— Гардеробная у нас есть?— Конечно, мадам.— Большая?Жанна растерянно моргнула.— Мадам, это ваша гардеробная.— Жанна, я сейчас не в состоянии оценивать размеры по сословной гордости. Она больше этой спальни?— Нет, мадам.— Больше моей прошлой квартиры?— Мадам?— Неважно. Веди.— Вам нельзя ходить!— Мне нельзя держать горшок под кроватью.