мебель?— Я… не знаю, мадам. Несколько лакеев, конюхи, работники…— Позвать двух самых толковых. Не самых красивых, не самых родовитых, не тех, кто умеет кланяться. Толковых. С руками.Жанна осторожно спросила:— Для чего, мадам?Элеонора улыбнулась.Медленно.Хищно.Сама увидела эту улыбку в зеркале и осталась довольна.— Мы будем перестраивать гардеробную.Жанна замерла.— Сейчас?— Нет, Жанна, через двадцать лет, когда ночные вазы войдут в моду. Конечно, сейчас.— Но… зачем?Элеонора повернулась к ней всем корпусом.— Потому что это помещение размером с мою… с очень приличную комнату. Потому что в спальне нельзя держать то, что должно находиться отдельно. Потому что женщине, которая почти умерла, нужен воздух, вода, чистота и место, где можно привести себя в порядок без зрителей, лекаря и запаха исторического унижения. Здесь будет туалетная комната.Жанна несколько секунд молча шевелила губами.— Туалетная… комната?— Да. Для умывания, переодевания, хранения белья, ухода за лицом, волосами и нервами. Нервы, кстати, будем хранить отдельно от лекаря.— Но как?..— Вода у вас в доме есть?— В колодце во дворе, мадам. И её носят наверх.— Значит, будут носить сюда, а не туда, где я сплю. Нужны тазы, кувшины, чистые полотна, полка, ширма, закрывающийся ящик, угольная грелка или жаровня, если можно безопасно, и место для… — она выдержала паузу, — ночной вазы, которая больше никогда, слышишь, никогда не будет жить под моей кроватью.Жанна смотрела так, будто при ней объявили реформу государства.— Это… необычно, мадам.— Жанна, я проснулась в 1698 году. Необычность сегодня уже исчерпала право меня смущать.В дверь снова постучали.На этот раз настойчивее.— Мадам де Вальмон? — послышался мужской голос. — Это месье Ламбер. Мне сообщили, что вы очнулись.Голос был масляный.Уверенный.Слишком спокойный для врача, чья пациентка только что воскресла из состояния почти покойницы.Элеонора посмотрела на дверь.Потом на Жанну.— Это он?Жанна кивнула.— Да, мадам.— У него есть привычка заходить без разрешения?— Иногда, мадам. Когда вы были слабы.— Больше нет.Элеонора подняла голос:— Месье Ламбер, я очнулась, но пока не настолько, чтобы терпеть мужчин до завтрака. Подождите внизу.За дверью наступила тишина.Жанна побелела и схватилась за спинку стула.— Мадам!— Что?— Так нельзя говорить лекарю!— Почему? Он не мужчина?— Мужчина, но…— Значит, сказано точно.За дверью голос лекаря стал чуть холоднее:— Мадам, ваше состояние требует немедленного осмотра.— Моё состояние требует бульона, свежего воздуха и отсутствия