Можно ли продать такие кружева?Фурнье осторожно взял фрагмент, рассмотрел.— Работа очень тонкая. При дворе за такое заплатят хорошо.Изабель вскинула голову.— Продать?— Или подарить нужной даме, — сказала Элеонора. — Иногда подарок приносит больше денег, чем продажа. Особенно если его видят завистливые женщины.Фурнье улыбнулся.— Вы мыслите как торговец, мадам.— Нет. Как сваха. Просто браки, ткани, должности и кружева работают одинаково: важно понять, кто чего хочет и сколько готов отдать, чтобы другие подумали, будто он это уже имеет.Фурнье замолчал.Теперь он смотрел на неё с явным уважением.Элеонора заметила.И мысленно усмехнулась.«Спокойно, рыжий. Ты ещё не видел, как я подбирала пару владельцу трёх отелей и женщине, которая ненавидела богатых мужчин, пока не поняла, что у него есть библиотека».Изабель тихо спросила:— Вы правда думаете, что это красиво?Элеонора повернулась к ней.— Нет.Лицо девочки тут же упало.— Я думаю, это очень красиво. Разница существенная.Изабель замерла.Потом улыбнулась.Настояще.Так, что её лицо стало почти сияющим.И Элеонора вдруг увидела будущую королеву.Не покорную.Не громкую.Не пустую красавицу.А девушку, которая, если дать ей знания, вкус и уверенность, сможет сидеть рядом с мужчиной у власти и тихо направлять его туда, куда нужно.— С сегодняшнего дня, — сказала Элеонора, — ты будешь плести кружева не тайком, а открыто. Жанна, запиши: лучшие нитки для мадемуазель. И хорошее освещение в этой комнате. И удобное кресло. И коробки для хранения работ.— Да, мадам!Жанна писала с таким жаром, словно составляла манифест новой эпохи.— И ещё, — добавила Элеонора. — Мне нужна женщина, которая разбирается в платьях. Не та, что умеет повторять «так прилично», а та, что умеет смотреть на фигуру, цвет кожи, глаза и понимать, что женщину можно не только прикрыть тканью, но и показать миру.Жиро тихо сказал:— У нас есть модистка, мадам. Мадлен Ру. Вы редко её принимали. Считали слишком дерзкой.— Прекрасно. Зовите.— Когда?— Вчера.— Мадам?— Сегодня. Как можно скорее.Фурнье записал.Элеонора ещё раз посмотрела на кружева.— Изабель, выбери самый красивый воротник. Сегодня вечером ты наденешь его не как преступление, а как заявление.— Заявление?— Да. О том, что ты живая.Девушка молчала.Потом очень тихо произнесла:— Вы тоже.Элеонора застыла.Эти два слова попали неожиданно глубоко.Вы тоже.Не прежняя мать.Не святая вдова.Не больная женщина.Живая.Элеонора вдруг почувствовала, как внутри на секунду качнулась тоска по Камилле, по Парижу, по телефону на ковре,