к делу, даже если перед ним появлялась женщина, выглядевшая как пожар в изумрудном шёлке.— По свечам я нашёл две альтернативы. По мылу — три. По тканям можно вызвать модистку сегодня после полудня, если вы всё ещё желаете…— Желаю. А кофе?— Старый поставщик брал вдвое дороже.— Прекрасно. Люблю, когда мошенничество не стесняется цифр.— Я отправил человека узнать о лавке, где вы были вчера.— Об Амире?Фурнье поднял взгляд.Слишком быстро.Ага.Ревность пока не его линия, но мужское любопытство уже есть.— Вы называете торговца по имени?— Да. И его жену тоже. Самира. Запишите: с ними работать аккуратно, честно и без барской спеси. Они умнее половины людей, которые задирают нос при дворе.Фурнье помолчал.— Вы быстро составляете мнение о людях.— Это мой единственный честный талант.— Единственный?— Остальные нечестные.Жиро опять закашлялся.В этот момент в холле раздался шум.Не обычный домашний.Другой.Колёса кареты во дворе.Голос конюха.Лязг шпор.Чей-то молодой смех.Потом быстрые шаги.Фурнье выпрямился.Жиро сразу стал совершенно официальным.Жанна ахнула.— Месье Арман!Элеонора почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.Сын.Она знала о нём теперь из разговоров и бумаг.Арман де Вальмон. Девятнадцать лет. Старше Изабель почти на два года. Обучался при военном корпусе и при дворе, последние месяцы был в сопровождении одного из королевских офицеров на северных учениях. Писал матери редко, но аккуратно. Почерк уверенный, сдержанный. В письмах — забота, спрятанная под формальной вежливостью.«Матушка, надеюсь, ваше здоровье не ухудшилось».«Изабель, прошу, не забывайте отдыхать».«Фурнье, следите, чтобы счета Ламбера не раздувались».Последнее особенно понравилось Элеоноре.Мальчик не дурак.Но видеть его…Это другое.В холл вошли двое молодых мужчин.Первым — Арман.Высокий. Ещё не полностью взрослый, но уже не мальчик. Тёмно-русые волосы, чуть волнистые, перевязанные лентой. Серые глаза, внимательные, настороженные. Красивое строгое лицо, унаследовавшее, видимо, лучшие черты семьи, но уже с собственной линией подбородка — упрямой, почти солдатской. На нём был дорожный камзол тёмного сукна, сапоги в дорожной пыли, плащ, мокрый по краям от осеннего дождя. Перчатки он держал в руке, и пальцы были крепкими, с маленькой царапиной на костяшке.Рядом с ним вошёл второй.Чуть выше.Темнее.Широкоплечий, с карими глазами и открытым лицом. Брюнет, но не мрачный: в его улыбке было что-то быстрое, живое, почти солнечное. Он нёс шляпу под мышкой, оглядывал дом с любопытством и явно пытался понять,