Гонец что-нибудь сказал?— Только что письмо срочное. И что мадам де Мортен надеется на ваше благоразумие.— Какое неприятное слово.Арман едва заметно напрягся.— Матушка, прошу осторожнее. Мадам де Мортен имеет влияние.— Дорогой, люди с влиянием особенно любят, когда все заранее пугаются их писем. Не будем портить ей удовольствие слишком быстро.Она сломала печать.Письмо было написано изящным почерком. Слишком изящным. С завитками, с растянутыми хвостами букв, с аккуратной женской выучкой. Элеонора читала медленно, привыкая к витиеватому стилю, где за каждым «дорогая подруга» могло прятаться «я держу нож у вашего горла, но в перчатке».«Дорогая мадам де Вальмон… с радостью узнала, что ваше здоровье улучшилось… двор беспокоился… Его Величество благоволит… будущность мадемуазель Изабель… необходимость скромности… благоразумие… званый ужин… присутствие принца Луи-Огюста… мадемуазель Шарлотта…»Элеонора дочитала.Положила письмо на стол.— Какая заботливая гадюка.Фурнье закрыл глаза.Арман побледнел.Жанна тихо прошептала:— Мадам…— Что? Я сказала почти нежно.Арман взял письмо.Прочитал.Лицо его стало жёстче.— Они хотят ужин через два дня.— Помолвочный?— Неофициальный. Смотр. Разговор. Но все поймут.— Все всегда всё понимают именно тогда, когда надо сделать вид, что ничего не происходит.Элеонора подошла к камину.Огонь горел ровно. Пахло сухими дровами, бумагой, кожаными переплётами и дождём, просочившимся в дом через плащи мастеров.Она думала.Мадам де Мортен ускоряется.Почему?Потому что слухи о выздоровлении мадам де Вальмон уже дошли до двора? Потому что прежняя удобная вдова внезапно начала открывать окна, менять поставщиков, отстранять лекаря и вытаскивать дочь из серого кокона? Потому что кто-то сообщил о рыжих волосах? Или потому что мадам де Мортен боится, что Изабель станет заметной раньше, чем её успеют связать чужим решением?— Кто будет? — спросила Элеонора.Арман ответил не сразу.— Принц Луи-Огюст. Мадам де Мортен с дочерью Шарлоттой. Возможно, принцесса Мари-Луиза, если король позволит ей сопровождать брата. Несколько придворных дам. Двое советников. Месье Эшкрофт, вероятно, тоже.Элеонора повернулась.— Кто?Фурнье поднял глаза.— Рэйвен Эшкрофт, мадам. Министр торговли. Один из самых молодых при дворе.Арман добавил:— И один из самых опасных.— Опасных — это уже интересно.— Он близок к королю, но не принадлежит полностью ни одной партии. Его не любят, потому что он умеет считать деньги и людей.Элеонора медленно улыбнулась.— О, почти коллега.— Матушка?— Ничего.Рэйвен