Эшкрофт.Вот оно.Будущая буря на горизонте.Но пока — дети.Всегда сначала дети.— Изабель знает о письме?— Ещё нет.— Узнает от меня. Не от шёпота служанок и не от чужой дрожи в коридоре.Арман опустил взгляд.— Она боится этого ужина.— Знаю.— Вы не знаете всего.— Тогда расскажи.Он молчал.Слишком долго.Элеонора не торопила.В XXI веке она давно выучила: люди чаще рассказывают правду не тогда, когда их давят, а когда им оставляют место для выбора. Особенно мужчины, воспитанные думать, что чувства — это слабость, которую надо носить под камзолом и никому не показывать.Арман подошёл к окну.Дождь стекал по стеклу тонкими дорожками. За окном серел внутренний двор: мокрые камни, куча вынесенных старых ковров под навесом, работник, несущий доски, конюх с ведром. Мир продолжал жить, даже когда чьи-то сердца застревали между долгом и желанием.— Изабель любит другого, — сказал он наконец.Жанна замерла.Фурнье сделал вид, что изучает счета, но рука его остановилась над бумагой.Элеонора не двинулась.— Габриэля?Арман резко обернулся.— Вы знаете?— Я не ослепла, дорогой. Они смотрят друг на друга так, что между ними можно сушить бельё от напряжения.Жанна всхлипнула от подавленного смеха.Арман покраснел.— Матушка!— Что? Это точное наблюдение.— Габриэль достойный человек.— Я заметила.— Но он не партия для Изабель, если король…— Если король решит иначе, все должны лечь ковриком?Арман сжал губы.— Я не это сказал.— Но подумал.— Я подумал, что мы не можем поставить желание выше безопасности семьи.Вот.Вот он.Ответственный мальчик.Слишком рано наученный думать как старший мужчина дома.Не «моя сестра несчастна».А «семья».«Безопасность».«Король».«Долг».Элеонора подошла к нему ближе.— Арман, хороший переговорщик никогда не начинает с фразы «мы ничего не можем». Это фраза людей, которые уже проиграли, но ещё не получили счёт.Он смотрел на неё почти сердито.И растерянно.— Это не переговоры. Это двор.— Двор и есть переговоры. Только все одеты неудобнее и улыбаются злее.Фурнье тихо кашлянул.Арман отвернулся, но Элеонора видела: он слушает.— Габриэль любит её? — спросила она.Арман ответил слишком быстро:— Да.— Она любит его?— Да.— Принц любит Изабель?— Нет.— Изабель любит принца?— Нет.— Тогда у нас не любовный треугольник, а плохо составленная ведомость, где все строки перепутаны местами.Арман закрыл глаза.— Матушка, вы говорите так, будто можно просто переставить людей.— Нет. Людей нельзя переставить просто. Но можно понять, кто куда сам хочет идти, и перестать мешать.Он молчал.Жанна смотрела