Подобно тому, как яд незаметно просачивается в кровь и вредит телу, так и эти перешёптывания отравляли само пребывание королевы во дворце. Она шла по коридору и спиной чувствовала взгляды; входила в гостиную, и разговоры тотчас стихали, сменяясь неестественной, напряжённой тишиной.
Разумеется, никто не смел сказать этого в лицо Реджине, но придворные продолжали шептаться об унижении королевы и о том, что король наказал благородную даму из-за рабыни. Это был скандал такого масштаба, какого двор не помнил со времён покойной королевы Мартины, когда её супруг, привёл во дворец леди Вивиану. История повторялась с той лишь разницей, что теперь в роли королевы, вынужденной терпеть унижение, оказалась сама Реджина.
Королева с головой погрузилась в работу и спустя три дня, когда заключение леди Клетэ закончилось, она лично забрала её и попросила Сесилию и Фиделию помочь фрейлине привести себя в порядок.
Темница оставила на Алиеноре свой след. Она исхудала, под глазами залегли тёмные круги, а губы потрескались от жажды. Илберт в точности исполнил свой приказ, запретив давать придворной даме питье. Реджина уступила леди Клетэ свою ванную и распорядилась, чтобы на кухне приготовили любимые блюда фрейлины.
Еду принесли в гостиную, так что королева и Алиенора Клетэ разделили трапезу вместе. Стол был накрыт с тем изяществом, какое Реджина всегда требовала от своей прислуги: белоснежная скатерть, серебряные приборы с гравировкой в виде тюльпанов, фарфоровые тарелки, расписанные сценами из древних легенд Аштара.
Несмотря на то, что Алиенора была голодна, она соблюдала все правила столового этикета. Фрейлина осторожно отправляла себе в рот по маленькому кусочку оленины и совсем не притронулась к ножке каплуна, когда вдруг отложила столовые приборы и заговорила:
— Ваше Величество, я очень благодарна вам и обязательно отплачу за доброту.
Королева была поражена её словами. Алиенора благодарила Реджину, хотя та отчасти была причиной, по которой фрейлина попала в темницу. Если бы леди Клетэ не вступилась за королеву, ничего бы этого не произошло.
— Не благодари меня, — возразила Реджина Кроан. — Ты проявила самоотверженность, чтобы защитить мою честь, хотя я всё же нахожу твой поступок опрометчивым.
— Я запятнала честь своей семьи из-за службы у Сирши, а теперь из-за этой женщины пострадала репутация королевы. Разве я могла мыслить здраво?
С момента освобождения из темницы леди Клетэ беспокоилась только о королеве, несмотря на то, что её гордость была полностью раздавлена. Фрейлина старалась не показывать, как ей было тяжело, но Реджина, сама носившая маску спокойствия годами, видела эту боль. Она узнавала боль унижения, как узнают старого знакомого в толпе незнакомцев.