Алиенора Клетэ, дочь графа, вдова генерала, наследница древнего рода, сейчас испытывала ровно то же, что и королева сама. Это заставило сердце Реджины дрогнуть, а лицо смягчиться. Она потянулась через стол и положила свою ладонь сверху на руку леди Клетэ.
— Мы, женщины, должны держаться вместе, — произнесла она тихо, повторяя слова, сказанные когда-то самой Алиенорой. — Мир, созданный мужчинами, жесток к нам, но мы ещё сделаем свой ход.
Фрейлина подняла благодарный взгляд на королеву, поддерживающую её. Две крупные слезы скатились по впалым щекам леди Клетэ, и на мгновение эта сильная и самоотверженная фрейлина сделалась слабой, точно ребёнок. Теперь Реджина отчётливо видела, что перед ней сидела не благородная дама, а сломленная девушка. Столь же одинокая в этом дворце, как и она сама.
— Отныне ты входишь в мою свиту в качестве фрейлины. Не беспокойся о последствиях. Я не позволю Илберту навредить тебе или твоей семье. Кроме того, — добавила королева с ледяной усмешкой, — теперь, когда ты служишь мне, а не Сирше, твоя репутация восстановится быстрее. Двор увидит, как королева приблизила ту, что пострадала за неё.
Не так давно Реджина Кроан уже потеряла одну даму, ведь от виконтессы Варано до сих пор не было вестей. Так что королеве не помешает ещё одна фрейлина. Кроме того, Алиенора Клетэ всецело поддерживала Реджину.
Хотя трапеза и завершилась в тишине, между двумя женщинами протянулась невидимая нить взаимного понимания, которая была крепче любых клятв.
Спустя несколько дней, когда Реджина оправилась от произошедшего на балу в той мере, насколько это было возможно, она решила поговорить с Сиршей. Слухи о «подарках королевы» продолжали циркулировать, и с каждым днём обрастали новыми подробностями. Уже говорили, будто бы Реджина лично вышила для Сирши шёлковый платок, умоляя о дружбе. Репутация королевы стремительно разрушалась, как замок из песка, и Реджина не могла больше ждать. Она впервые сама искала встречи с Сиршей, надеясь, что это не войдёт у неё в привычку.
Когда Реджина Кроан вошла в комнату, фаворитка короля сидела у окна. Она резко обернулась, и королева заметила, что Сирша смотрела не на неё, а на диадему на голове. Глаза рабыни жадно впились в бриллианты, и на мгновение в них промелькнула зависть. Сирша становилась всё более дерзкой и самонадеянной из-за благосклонности короля к ней. Илберт совсем избаловал свою фаворитку.
— Сирша, тебе нравится моя диадема? — спросила королева ровным голосом.
Фаворитка улыбнулась и сладко протянула:
— Да, Ваше Величество, она прекрасна! Я часто думаю о том, как, должно быть, чудесно носить такую вещь на голове!