— Весьма чудесно, — эхом отозвалась королева.
Реджина Кроан подавила свои ненавистные чувства по отношению к этой женщине. Сирша могла любоваться диадемой сколько угодно, но она никогда не окажется на её голове.
Шумно сглотнув, королева задала волнующий вопрос:
— Почему ты солгала всем и сказала, что я посылала тебе подарки?
Брови Сирши поползли вверх от удивления. Это удивление выглядело настолько искренним и неподдельным, что Реджина на мгновение заколебалась.
— Я не лгала, Ваше Величество. Это правда, что вы посылали мне много подарков…
— Не знаю, откуда взялось это недоразумение, но я ничего не посылала.
— Что? — растерянно воскликнула Сирша, и лицо её вытянулось.
Прежде чем Реджина успела сказать что-то ещё, дверь открылась, и появились Илберт и кронпринц Натаниэль, оба одетые для верховой езды, видимо, возвращались с прогулки. Сапоги кронпринца были в грязи после верховой прогулки, но даже дорожная пыль не могла умалить той врождённой элегантности, что сквозила в каждом его движении. Мужчины увлечённо о чём-то беседовали, но замолчали на полуслове, стоило им заметить, что Сирша была не одна. Натаниэль бросил быстрый взгляд на королеву, и в его глазах промелькнуло беспокойство.
Из глаз Сирши вдруг хлынули слёзы. Это произошло мгновенно, глаза фаворитки наполнились влагой, губы задрожали, плечи поникли. Вся её фигура выражала такое безутешное горе, что любой, вошедший в комнату, немедленно заключил бы, что королева только что жестоко обидела бедняжку. Илберт в замешательстве произнёс:
— Сирша, почему ты плачешь?
Король впился в Реджину обвиняющим взглядом, а фаворитка зарыдала ещё сильнее. Она прижала ладони к лицу и жалобно всхлипывала. Кронпринц Натаниэль, стоявший чуть поодаль, перевёл взгляд с Сирши на Реджину и обратно. Его лицо оставалось бесстрастным, но в сапфировых глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Что случилось, королева? — обратился Илберт к супруге. Его голос звучал как удар хлыста.
— Я всего лишь задала Сирше вопрос.
— О чём ты её спросила?
— Почему она солгала, ведь я никогда не посылала ей подарков.
Илберт напрягся. Реджина заметила, как его плечи окаменели, а челюсть сжалась. А потом король выдохнул, и напряжение ушло, сменившись виноватым выражением лица.
— Ты действительно спросила её об этом?
— Она рассказывала окружающим о том, что я преподнесла ей множество подарков. Уверяла иностранных послов, что королева Аштара признала её и шлёт ей дары как знак примирения. Разумеется, я спросила.
Кого ещё Реджина Кроан должна была спросить? Королева изумлённо уставилась на Илберта. Его губы были плотно сжаты, и он попеременно смотрел то на Реджину, то на свою фаворитку, прежде чем тяжёло вздохнуть.