День пролетел незаметно, заполненный рутинными заботами, которые королева исполняла механически, словно заводная кукла: подписать бумаги, принять доклад, улыбнуться послу, снова подписать бумаги. Она двигалась, говорила, но всё это происходило словно без неё, словно она наблюдала за собой со стороны, как наблюдают за актёром на сцене.
Наступило время вечеринки, которая завершала празднования по случаю трёхсотлетия династии Кроан. В зале Красных Роз живая музыка наполняла воздух, и звуки скрипок, виолончелей и клавесина сплетались в чуть печальную мелодию, какая бывает на исходе больших торжеств, когда гости уже утомлены, но ещё не готовы разойтись. Аромат роз, давших название залу смешивался с запахом воска от сотен свечей и дорогих духов. Гости собирались группами по три-четыре человека, обмениваясь последними сплетнями и впечатлениями от прошедших церемоний.
Королева, лавируя между гостями с той особенной, отработанной годами грацией, какая позволяет избегать нежелательных разговоров, не выказывая при этом невежливости, заприметила Фархаду Бегум Султан и направилась было к ней, небрежно кивая всем остальным. Но на полпути её внимание привлёк Великий визирь Садеттин-паша. Он стоял у мраморной колонны, держа бокал с шампанским, которое, впрочем, так и не пригубил.
Королева подошла к почётному гостю и отвесила элегантный кивок головы в знак приветствия. Мужчина ответил тем же, весьма сдержанно и с достоинством, но без тени подобострастия, как равный равной. Великий визирь находился в самом расцвете для государственного мужа, когда юношеские амбиции уже улеглись, а старческая немощь ещё не подступила.
— Вам здесь нравится? — поинтересовалась королева, стараясь, чтобы её голос звучал легко и непринуждённо. — Еда вам по вкусу? Я распорядилась, чтобы подали блюда, которые, как мне доложили, ценят при дворе вашего султана.
Вместо ответа он уставился на королеву. Это был прямой, изучающий взгляд, который позволяют себе либо очень близкие друзья, либо люди, не знакомые с придворным этикетом, либо те, кому этикет безразличен. Садеттин-паша явно относился к последней категории. В его тёмных глазах плескалась свирепая, бескомпромиссная проницательность...
Раньше королева никогда не общалась с Великим визирем лично, ведь он впервые покинул Асхабад ради переговоров с Аштаром. Эншари была закрытой державой: туда неохотно пускали чужеземцев, а сами эншарцы редко покидали свои земли, предпочитая вести дела через посредников. Вся информация, которой располагала аштарская разведка, была отрывочной и противоречивой. Королева мало знала о характере Великого визиря, зато была наслышана о его способностях.