— Здесь же, в Аштаре, я наблюдаю иную картину. Женщина, которая носит титул королевы, стоит в тени собственного мужа. Это непривычно для моего взгляда. И, осмелюсь заметить, несправедливо.
Реджина замерла. Чужак, прибывший из далёкой восточной державы, за несколько дней при дворе всё понял.
— В Аштарском королевстве наложницы официально одобрены, — ответила Реджина Кроан ровно, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни горечи, ни благодарности за слова Великого визиря. — Так было при отце Илберта, при его деде, при всех королях династии Кроан. Если я наврежу Сирше, то меня либо заточат в тюрьму, либо сошлют в монастырь, либо приговорят к смертной казни.
— Из всех женщин в Западном королевстве королева обладает самой большой властью, — медленно произнёс Садеттин-паша, и в его голосе не было ни насмешки, ни осуждения. — Но вы не можете испить из собственного бокала. Это печально.
Речь шла о том, что на специальном банкете королева не контролировала Сиршу должным образом. Великий визирь заметил и счёл нужным сказать об этом прямо, без обиняков. Реджина задумалась над этим, прежде чем ответить, но Садеттин-паша уже склонил голову в лёгком поклоне, давая понять, что разговор окончен. Он отступил на шаг, и его фигура в тёмно-синем кафтане, расшитом серебряной нитью, быстро затерялась среди гостей.
Королева покачала головой, решив, что Садеттин-паша счёл королеву Аштара жалкой и недостойной, чтобы тратить на неё своё время.
«Что ж, — подумала Реджина, — возможно, он прав. Но даже если я жалкая в его глазах, он всё же заметил несправедливость».
— Ваше Величество, — знакомый голос раздался за спиной у королевы, и она вздрогнула от неожиданности, хотя постаралась этого не показать.
Как только Реджина повернула голову, то увидела прямо перед собой кронпринца Натаниэля. Он стоял ближе, чем позволяли приличия, и в его сапфировых глазах не было обычной игривости. Выражение его лица было одновременно серьёзным и печальным, словно он хотел сказать что-то важное, но всё не решался.
На лице кронпринца не было обычной улыбки, он словно сбросил маску, которую носил всё это время, и теперь стоял перед королевой настоящий: уставший, встревоженный, уязвимый. Реджина кивнула, давая согласие, чтобы Натаниэль заговорил, вспомнив, как он вступился за неё перед королём и предложил Сирше место рядом с собой, чтобы спасти Реджину от унижения.
Кронпринц Натаниэль взял у проходившего мимо слуги два бокала с шампанским и указал глазами на то место, где музыка звучала громче всего и могла заглушить разговор. Идеальное место для тайной беседы. Кронпринц был удивительно вдумчивым человеком. Реджина Кроан замечала это и раньше, но сейчас, в этом жесте, проявилось то, что она ценила превыше всего: внимание к деталям.