Реджина стояла, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло, а сердце колотилось где-то у самого горла. Она смотрела на эту красивую, властную, неприступную женщину, но видела за маской величия страх и одиночество.
– Зачем вы говорите мне это? – наконец выдохнула Реджина.
Вивиана посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом, а затем перевела взгляд на Илберта, который возвращался из другого конца зала, оживлённо беседуя с кем-то из слуг.
– Потому что вы напоминаете мне меня, – тихо ответила она. – Когда я только пришла в этот дворец. Такая же юная и уверенная, что мой король никогда не посмотрит на другую.
Она помолчала и добавила почти неслышно:
– Берегите себя, Ваше Высочество. Мужская любовь – как снег за окном. Красиво падает, застилает всё белым покрывалом, обещает вечную зиму, а потом приходит весна. И от снега не остаётся и следа.
Вивиана склонила голову в элегантном поклоне и, не дожидаясь ответа, направилась прочь. Её чёрное платье колыхалось при каждом шаге, а жемчужное колье поблёскивало в свете свечей.
Реджина осталась стоять у окна, глядя ей вслед. Внутри что-то расползалось что-то липкое, похожее на дурное предчувствие. Но она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Нет, Илберт не такой. Он никогда не поступит с ней так, как король Сезар поступил с королевой Мартиной. Илберт обещал Реджине всегда быть рядом. Он...
– Реджина! – голос Илберта вырвал её из размышлений. – Иди сюда, поможешь мне повесить звезду на верхушку!
Она обернулась и увидела улыбающегося принца, протягивающего ей руку. И все страхи, посеянные словами Вивианы, отступили.
Реджина улыбнулась в ответ и поспешила к мужу.
Лишь по прошествии стольких лет брака Реджина Кроан поняла, что её счастье было иллюзией, а уверенность в верности супруга – фальшью.
Леди Вивиана оказалась права.
Теперь, сидя на полу в покоях, обхватив себя трясущимися руками, Реджина вспомнила тот зимний вечер. Вспомнила слова, которые когда-то сочла просто желчью отвергнутой женщины. Вспомнила, как Илберт назвал её «ёлочной игрушкой». Тогда это прозвучало комплиментом.
А сегодня он использовал те же слова, чтобы уничтожить её.
«Ты словно ёлочная игрушка. Снаружи красивая, а внутри пустышка».
Реджина горько усмехнулась, вытирая слёзы. Какая жестокая ирония. Она стала тем, о чём предупреждала её Вивиана. Игрушкой, которую сняли с ёлки и выбросили за ненадобностью.
Где-то в глубине дворца, в Восточном крыле, наверное, сейчас смеялась Сирша, занявшая её место. А Илберт, возможно, уже забыл об их разговоре. Мужчинам неведомо, как долго женщина помнит каждое ранящее слово, каждый холодный взгляд, каждое предательство.