Реджина почувствовала, как внутри разливается тепло благодарности. Отец Клемент не всегда был её союзником, но сегодня он встал на сторону справедливости.
Илберт Кроан до этого момента хранил молчание, предоставляя советникам высказываться. Но теперь он заговорил, и его голос, холодный и резкий, разрезал воздух, как клинок.
— Достаточно.
В зале мгновенно воцарилась тишина. Даже свечи, казалось, замерли, перестав потрескивать.
— Моя королева, — произнёс Илберт, и в его тоне не было ни уважения, ни тепла, лишь формальная вежливость, граничащая с пренебрежением. — Вы пришли в этот Совет с идеей, которая кажется вам спасительной. Но вы, как всегда, видите лишь то, что хотите видеть.
Реджина почувствовала, как кровь приливает к щекам, но заставила себя сохранять спокойствие.
— Вы говорите о талантах, равенстве, будущем, — продолжал король, и его губы искривились в усмешке. — Но вы забываете о том, что Аштарское королевство стоит на плечах благородных домов, которые веками служили короне. Эти роды отдавали своих сыновей в армию, своих дочерей в жёны союзникам, свои богатства в казну. И теперь вы предлагаете уравнять их с простолюдинами? Поставить тех, чья кровь освящена веками, на одну доску с теми, кто вчера пахал землю и чистил хлев?
— Ваше Величество, — Реджина старалась, чтобы её голос звучал ровно, — Талант не спрашивает разрешения, в какой семье ему родиться. И если мы отвергнем талантливых людей только потому, что их родители не были дворянами, мы ослабим сами себя.
— Ослабим? — Илберт рассмеялся. — А я скажу вам, что произойдёт на самом деле. Эти ваши талантливые простолюдины, получив образование и силу, захотят большего. Они захотят власти, титулов и земель. И тогда они обратят свои новоприобретённые способности против нас. Против вас, моя королева. Вы готовы к тому, что однажды бывший крестьянин, обученный на ваши же деньги, явится во дворец и потребует вашу корону?
— Это лишь страхи, Ваше Величество, — тихо, но твёрдо ответила Реджина. — Мы должны опираться на веру в людей, в их способность к благодарности и верности.
— Вера? — Илберт склонил голову, и его глаза опасно сузились. — Разве не сказано в Писании, что каждому своё место? Крестьянину — плуг, рыцарю — меч, королю — трон. Дар этих людей лишь нарушает божественный порядок.
Реджина почувствовала, как внутри закипает гнев. Илберт использовал веру против неё, искажая слова и выворачивая их наизнанку.
— Ваше Величество, — произнесла королева, и её голос, до этого спокойный, приобрёл стальные нотки, — Я верю, что если простолюдин рождён с магическим талантом, то такова воля Небес. И отвергать этот дар значит отвергать саму волю Божью.