Впрочем, надолго задумываться у него времени не было: кроме Монголии в мире существовал еще и СССР, руководителем которого товарищ Бурят был избран. А еще в мире существовала Япония — и вот с ней у Советского Союза имелись некоторые неурегулированные территориальные споры. Которые требовалось срочно урегулировать…
Ультиматум Японии был передан в простой и доступной форме: «Вам дается неделя на то, чтобы убраться с Северного Сахалина и заплатить за похищенные там природные ресурсы миллиард рублей золотом. А если вы условия ультиматума не выполните, то Советская Россия сочтет договор Сан-Франциско расторгнутым со всеми вытекающими последствиями». Николай Павлович искренне надеялся, что выполнять японцы ничего не станут, но даже он не ожидал, насколько они успели обнаглеть: официальный ответ Японии гласил, что «Япония дикарей за наглость больно накажет», так что даже неделю можно было не ждать. Но СССР честно эту неделю просто ждал, а когда ничего не дождался…
Американцы к этому времени успели прилично напрячься из-за японских амбиций и уже начавшегося японского доминирования в Корее и северо-восточном Китае, так что с ними удалось довольно просто договориться «о нейтралитете». Понятно, что в правительстве Советского Союза почти никто в американский «нейтралитет» не поверил — но по крайней мере две-три недели янки активную помощь японцам оказывать не будут, а по планам Генштаба большего и не требовалось. Зато американцы с удовольствием продали в СССР разные полезные в предстоящем мероприятии мелочи. А конкретно — почти три сотни авиамоторов Райт-Д1. Моторы были проданы во-первых в кредит, во-вторых очень дешево (все моторы уже выработали ресурс и «паспортные» триста сил выдать не могли — но и две с половиной сотни деревянный двадцативесельный баркас тащили довольно шустро). А если учитывать, что такой баркас перевозил полсотни человек, то такой флот мог довольно много народу перевезти.
Но не сразу: после истечения срока ультиматума СССР еще три дня ничего не предпринимал. А когда японцы на Сахалине слегка расслабились — предпринял. Четыре пехотных полка еще до рассвета вышли из Николаевска на баркасах, два батальона на обычных лодках (правда, усиленных мотоциклетными моторами) переплыли на остров с мыса Лазарева, а еще один неполный батальон высадился на Шумшу и Парамушир. Последний десант вообще-то был больше на предмет «рыбацкими баркасами у японцев разжиться» — но, хотя баркасов на Парамушире оказалось всего три штуки, не отдавать же острова обратно…
К вечеру на Сахалине было уже пятнадцать тысяч русских солдат, причем неплохо вооруженных (у американцев получилось прикупить целых пять тысяч пулеметов Льюиса под российский патрон), а еще к острову подошли несколько шхун — с которых на берег сгрузили уже две сотни порховских тракторов. Которые — с новой коробкой передач — могли ехать со скоростью до двадцати километров в час, волоча за собой небольшую тележку. Сами трактора были маленькими, шириной в аршин с небольшим, такие же были и тележки — зато восемь пехотинцев со всей амуницией теперь получили возможность очень быстро передвигаться. Ну а раз могли, то и передвинулись: на следующий день русская армия уже стояла в Охе, а всего через десять дней последний японский солдат был выброшен в море с мыса Анива: генерал-лейтенант Слащев, командующий Сахалинской освободительной армией, пленных приказал не брать.