— Но дайте договорить! У малых народов меньше возможностей получить должное образование, просто потому, что нет учителей достаточно образованных и языки этих народов…

— Ну как же с вами разговаривать-то тяжело! Вы, как руководитель партии, и должны представителям этих, как вы говорите, малых народов, что им учиться нужно. Но — обратите на это особое внимание — учиться нужно у тех, кто учить уже умеет. Есть русские учителя — пусть учатся у них. Других-то учителей, сами знаете, нет у нас. Вы, я имею в виду партия, просто обязаны людям объяснять, что выдумывая всякие там национальные особенности, они так и останутся в дикости. На тех же чухонцев посмотрите: его умыть и приодеть — так на человека похожи становятся, но гадить в унитаз… за что там унитаз, они ретирадника отдельного не додумались, ночной горшок для них — чудо заморское…

— Я все же думаю, что привлечение национальных кадров…

— Иосиф Виссарионович, у партии гимн какой?

— Не понял, какая связь… «Интернационал».

— Вот именно что «интер». Партии тоже национальность должна быть безразлична: все большевики равны. И все не большевики — тоже. А если кто-то думает иначе…

«Думающие иначе» много времени на размышления тратить не могли, у них и других забот хватало: нужно было мерзлую землю копать. За весну и лето в вечной мерзлоте было прорыто чуть больше ста километров больших туннелей — настолько больших, что в них поезд мог заехать свободно. Однако поезда в них не ходили, хотя рельсы там и были проложены — но по рельсам катались лишь вагонетки, в которых на длительное хранение привозились разные «скоропортящиеся продукты». И начали эти продукты заводиться в штольни уже с середины ноября — то есть когда на улице стало достаточно холодно, чтобы эти продукты могли сами замерзнуть. В основном в штольни заводили мясо и рыбу: мясо завозили в хранилища Забайкалья, куда его много из Монголии приходило, а рыбу — в Воркутинские и выстроенные к северу от Лабытнанги, до которых уже дотянулись рельсы. Конечно, рыбу туда все же довезти тоже требовалось, но по рельсам бегало уже достаточно вагонов-рефрижераторов (большей частью немецких, но уже и отечественные появились).

Еще у «альтернативно думающих» была возможность героически потрудиться на засолке селедки: Николай Павлович разумно счел, что отправлять не очень советский народ в ссылку на курорты Алтайского края или Южной Сибири несколько неправильно — и ссыльные теперь осваивали берега очень богатого рыбой Охотского моря. В Комсомольске рыболовецких суденышек много понастроили, так что рыбы теперь в море ловилось немало — но ее нужно было после этого разделать и засолить. А другой работы для ссыльный в этих поселках просто не было — ну а просто так их кормить никто не собирался.