— Но ты же председатель ЦИК, так прими закон, по которому за клевету на заслуженных людей нужно обязательно по всей строгости. Вплоть до высшей меры социальной защиты — надеюсь, что это инстинкты хапужно-завистливые пригасит.
— Ну, насчет высшей меры — это ты придумал… правильно, наверное.
— Ты только Сталину не говори, что это я придумал, а то он меня сожрет.
Слава, у нас в стране — свобода слова. Любой человек вправе нести любую чушь. А государство — например, в моем лице — вправе эту чушь игнорировать… или принимать к сведению. Ты де у нас кто?
— Кто-кто… начальник отдела в Госплане.
— Это — что. А кто — ты у нас советский гражданин. Представитель, можно сказать, народа. И твой глас — это как раз глас народа получается…
— Ну уж…
— А кто там конкретно в народе что вякнул — не царское дело разбираться. Глас народа властью услышан, осмыслен… Так что раз уж народ желает за клевету высшую меру применять — то кто мы такие, чтобы глас его игнорировать?
— Ну, раз глас народа, тогда да. И подожди, я сейчас домой поднимусь, еще один глас принесу. Я тут на досуге просто так подсчитал, со скуки, можно сказать… в общем, если в новых областях площади госхозов вдвое увеличить…
— Слава, доешь спокойно, после ужина свой глас ко мне занесешь, там обсудим.
— Конечно… ты извини, мне тут просто в голову внезапно пришло… вспомнилось: у России каждые одиннадцать-двенадцать лет…
— Это тебе вспомнилось, а я, между прочим, этого и не забывал. Ты еще что-то хочешь мне рассказать о том, что у нас продукт хранить негде?
— Нет… ладно, после ужина все занесу, там действительно будет что обсудить…
Забота о продовольствии — дело исключительно важное (особенно когда с продуктами вообще паршиво). Но не менее важное дело — забота о том, чтобы это продовольствие никто отобрать не смог. А желающих было немало, все же прокормить себя могли далеко не все страны на планете. И даже в Европе не все страны — а раз Советская Россия их кормить не желает… Больше всего тех же британцев возмущало то, что СССР отказался продавать Британии зерно и сахар. Правда, на цены, предлагаемые британцами, вообще никто в мире не позарился. Даже Аргентина — и та зерно за предложенные англичанами суммы поставлять отказалась. И даже мясо им продавать отказалась — точнее, мясо они поставить в Британию согласились, но оплачивать поставки потребовали американскими долларами или просто золотом. Не то, чтобы об этом на каждом углу заинтересованные стороны кричали, но кому надо — тот об этом узнал — и курс фунта сразу упал на двенадцать процентов. Потому что янки тоже фунты брать за зерно не захотели.