Тем временем пауза слишком затянулась.
— Вы знакомы? — поразился Вавилов.
— Шапочно, — обтекаемо ответила я, борясь с внутренним желанием подколоть князя, однако в то же время прекрасно понимая, что накалять обстановку не стоит. У нас и так знакомство вышло комом.
Белозерский буквально прожигал меня взглядом, полным подозрений.
— Антон Антонович, я был бы вам чрезвычайно благодарен, если бы вы оставили нас с Ириной Константиновной тет-а-тет для приватного разговора, — процедил он.
— Но… — от подобной наглости, а выставить его из собственного кабинета — это именно наглость, Вавилов ошалел. Тем паче, что был «какой-то купец» и на глазах у дамы.
— Всего пара минут, Антон Антонович, — с металлом в голосе нажал Белозерский.
— Как изволите, — рассерженно рыкнул становой пристав, но тем не менее послушался, понимая, кто перед ним стоит на самом деле.
Как только Вавилов оказался за порогом, князь подошел к двери и самолично проверил, что она плотно закрыта.
— Это никак не спасет положение, — решила я поделиться. — Если вы намерены повысить тон, то все будет слышно в коридоре.
— Ирина Константиновна, — обернувшись ко мне, вкрадчиво начал Белозерский, — отчего, позвольте узнать, при каждой встрече ваша персона кажется мне все более сомнительной?
— Богатое воображение? Если у вас есть ко мне какие-то претензии…
— Есть, и еще какие, — взгляд, острый, как ланцет, был направлен на меня. Я так старательно таращилась, изображая глубокое неведение, что глаза заслезились. И сквозь слезу я снова разглядела настоящего князя.
Хорош, зараза. Но стоило ему опять открыть рот, как я тут же передумала восхищаться.
— Скажите, Ирина Константиновна, к чему этот спектакль?
— Вы о чем, сударь?
— Скрепя сердце и учитывая вашу юность, еще вчера я готов был бы поверить, что наши постоянные столкновения — все же результат случайности, хоть и подозрительной. Однако теперь я вижу в этом умысел.
— Какой умысел? Что, по-вашему, мне может быть надобно от совершенно незнакомого человека? Вы ведь даже не удосужились представиться, — не удержалась я от шпильки.
— Вот вы мне и расскажите, Ирина Константиновна. Только сказки про утерянную перчатку забудьте. На почтамте вы были при обеих. И, сдается мне, если перетряхнуть ваш ридикюль, то вторую мы найдем именно там. Так к чему эти жертвы? Зачем вы морозили свои нежные ручки?
Ну каков хам!
— Это допрос? — подняла я брови как можно надменнее, да только куда мне соревноваться с высокомерным выражением породистого лица князя?
— Не доводите до этого, Ирина Константиновна. Я слушаю. И вам стоит убедить меня в собственной безобидности, ежели не желаете посидеть в холодной.