Ах вот как?
Белозерский раздражал меня так, что внутри рождался нестерпимый зуд, и все то, наносное правилами приличия, что заставляло вести себя кротко, улетучивалось.
— Вы находите, я настолько для вас опасна? Польщена, что мои скромные чары вы принимаете так всерьез, — выставила я подбородок, отчетливо понимая, что сейчас не время и не место цапаться с князем, однако ничего с собой поделать не могла.
— При чем тут ваши чары? Объяснитесь. Зачем вы вчера поджидали меня в Управе? Почему следили за мной в Самойловском саду? Что на самом деле вам было нужно на почтамте? — с каждым вопросом Белозерский делал шаг ко мне, и в итоге нас разделяло расстояние всего в две ладони. Еще немного, и подол моего платья коснется его сапог.
— Что ж, сударь, и хотя я имею полное право не отвечать на ваши возмутительные вопросы, мне все же хочется вас осадить. Прошлого дня я явилась в Управу на ежегодный учет, и о вашем присутствии здесь понятия не имела. Через Самойловский я отправилась к кафедральному собору, полагая, что там дорожки почищены лучше, а у почтамта мне показалось, что я увидела знакомого. Так вас устраивает?
— Складно, но ваше поведение и нелепый предлог с перчаткой… — он склонился ко мне, сократив дистанцию еще. Я буквально чувствовала в нем желанием припереть меня к стенке, и ощущала азартное желание не позволить ему этого сделать.
— Может, мы уже обсудим ваше поведение? Это мне в пору подозревать вас в преследовании!
— Черт знает что такое! — рассердился Белозерский. — Что вы мне голову морочите? — он глубоко вздохнул, как человек, который вынужден взять себя в руки. — Ирина Константиновна…
Договорить ему не позволил Вавилов, вернувшийся в сопровождении секретаря градоначальника, которому срочно понадобились какие-то документы.
Секретарь, получив нужное, удалился, а Антон Антонович, находясь в скверном расположении духа, решил, что дал нам достаточно времени, и остался.
— Выходит, что с тем самым потенциальным претендентом, вы знакомы лично, — сварливо подытожил становой пристав.
Белозерский удивленно посмотрел на Вавилова.
— Каким претендентом?
— Басаргина И. К., — крякнул Антон Антонович. — Ирина Константиновна прямо перед вами, ваше сия… — под конец он скомкал титул. — Даже вызывать не пришлось.
И весь вид Вавилова как бы говорил: «Ну, видите же! Я же говорил!»
Мне достался недобрый прищур голубых глаз.
— И что же? Совсем никаких вариантов нет? — пророкотал он.
Ах ты, аспид!
Неужели личная неприязнь пересилит государственную необходимость?
Хотя неприязни как таковой я от князя не чувствовала. Это было что-то другое.