К обеду я свёл августовский приход. Белов просмотрел последние страницы, нашёл одну пропущенную подпись и отправил меня за ней на первый склад. Когда я вернулся, зелёные книги уже стояли в шкафу.

Перед концом смены Витя положил на мой стол сложенный пополам лист.

— Директор согласовал двадцать пять рублей за первичный разбор. За первые три строки.

— Мы ещё не знаем, кто их вписал.

— За это разберёмся отдельно. Сейчас платят за то, что сумма нашлась в книгах. Распишитесь у Зинаиды Павловны.

Зинаида Павловна отсчитала пять пятёрок и дождалась, пока я распишусь в ведомости. За два рабочих дня на трамвай и столовую ушло шестьдесят четыре копейки. Остальные двадцать четыре рубля тридцать шесть копеек я убрал отдельно от мелочи.

— К зелёным книгам вернёмся в понедельник, до смены, — сказал Белов. — Сегодня вас и так весь двор запомнил.

В проходной вахтёр придержал мой новый пропуск пальцем.

— Громов, тут про вас спрашивали.

— Кто?

— Фамилию не назвал. В журнал писать отказался, я не пустил. Невысокий, коричневая куртка, без шапки. После обеда пришёл. Потом у стены стоял.

— Что спрашивал?

— Новый учётчик вышел или нет. Я сказал, что справок не даю. Он ещё подождал и ушёл.

Вахтёр вернул пропуск, но журнал не закрыл.

— Я его запомнил не из-за куртки. Он на ворота не смотрел. Всё ждал, кто из конторы выйдет.

За воротами, у глухой стены соседнего склада, стоял светло-серый ЕрАЗ. На правом переднем крыле была глубокая вмятина. Возле кабины разговаривали двое в рабочих куртках и невысокий мужчина. Коричневая куртка была расстёгнута, хотя к вечеру стало прохладно.

Я пошёл к трамвайной остановке. За спиной хлопнула дверца. Мотор завёлся со второй попытки. ЕрАЗ проехал мимо, когда я уже стоял у путей, и свернул к Садовой. Мужчина сидел рядом с водителем. Он не повернул головы, но искать его взгляд в стекле я не стал.

Первый трамвай я пропустил. Во второй вошёл через переднюю дверь, проехал две остановки и вышел, когда убедился, что серого фургона сзади нет.

На рынок я поехал не сразу. В записи про магнитофон значился Валера из «Интуриста», а самый очевидный способ проверить английский находился на улице Горького.

Стеклянная башня гостиницы была видна раньше входа. У тротуара стоял автобус с табличкой «Интурист»; водитель курил возле открытого багажного отсека, а женщина с красной папкой пересчитывала людей, выходивших из дверей по двое.

Возле колонны держались трое молодых мужчин. Один листал «Вечернюю Москву», не переворачивая страницы. Второй стоял ближе к дверям и время от времени кивал швейцару. Третий носил под мышкой две пластинки и подошёл к иностранцу сразу, как только тот отстал от группы.