У газетного киоска кто-то окликнул:

— Андрюха. Стой ты.

Мужчина в потёртой серой куртке догнал меня и сразу взял под локоть. Лет сорок с небольшим, тяжёлые веки, редкие волосы зачёсаны назад. Лицо ничего не подсказало. Мужчина этого не заметил: оглянулся через моё плечо, сдвинул нас к стене, чтобы не мешать женщине с чемоданом, и только потом заговорил.

— Я к тебе вчера заходил. Закрыто. Сосед сказал, ты второй день домой являешься поздно. Клава решила, что ты опять ремень ищешь так, чтобы нас не встретить.

Имя Клавы тоже не помогло.

— На работу устроился.

Он перестал тянуть меня вперёд и посмотрел внимательнее.

— Куда?

— На промтоварную базу.

— Это потом. Сейчас пойдём к нам. Клава машинку мучает старым ремнём. Ты ей сам объяснишь, что с ним.

Он снова пошёл, всё ещё придерживая меня за рукав. Я не стал вырываться. В записной книжке долгов было больше, чем объяснений, и лучше было узнать о следующем до рынка.

— Далеко?

— За складами. Ты дорогу знал.

— Давно не был.

— С мая не был. За это время я два раза чай покупал, потому что Клава каждый раз говорила: вдруг Андрей придёт. Чай мы выпили. Андрей не пришёл.

Он сказал это без упрёка и больше к ремню не возвращался.

Дом стоял за вокзальными складами, в двух дворах от трамвайного кольца. В подъезде сушили детскую коляску. Одно колесо лежало на подоконнике рядом с банкой гвоздей. Мужчина поднялся на третий этаж и открыл дверь своим ключом.

— Клав, я его привёл.

В комнате работала швейная машина. Женщина в домашнем платье сидела за столом, поджав под стул одну ногу. На коленях лежала синяя юбка, у локтя — блюдце с булавками. Вместо приводного ремня на машине был натянут узкий солдатский пояс без пряжки. При каждом обороте старые дырки цепляли кожух, и машина сбивалась.

Женщина не сразу остановилась. Довела строчку до края, подняла лапку и только тогда посмотрела на меня.

— Андрей. Ремень где?

— Здравствуй, Клава.

— Здравствуй. Теперь про ремень.

— Какой именно?

Она убрала руки с юбки. Мужчина за моей спиной тихо выдохнул.

— Для машинки. В мае ты взял три рубля. Сказал, через неделю принесёшь кожаный. Потом человек уехал. Потом вернулся не тот человек. В августе уже и ты перестал приходить. Мне дальше перечислять?

Мужчина снял куртку и повесил на гвоздь.

— Клав, я чай поставлю.

— Поставь, Паша, поставь. Только не отвечай за него.

Теперь я вспомнил имя мужчины по записной книжке: Паша Смирнов. «Смирнов — база, центр; жена — 3 рубля». Ниже прежний Громов приписал: «не обещать».

Я достал три рубля и положил на стол, не рядом с тканью, а возле жестяной коробки из-под леденцов.