— Телефон?

— Не дам. Сначала племянника спрошу.

— Мне сегодня.

— Тогда сами идите. Только меня не называйте.

— К кому?

— К Лидии Семёновне. Этого вам хватит.

В прежней жизни у меня в телефоне было приложение, которое считало то же самое за секунду, и я ни разу не сказал ему спасибо. Здесь мне предстояло вечером идти в чужой институт, произносить не своё имя и упрашивать лаборантку ради машинки, которая умела делить с остатком.

Витя появился в дверях с незакрытой папкой.

— Громов, вторая копия нашлась.

— Где?

— У Борисенко в столе, под путевыми листами.

— Значит, оба экземпляра на месте.

— На месте-то на месте. Только два акта в журнале зарегистрированы раньше, чем на них появились подписи.

Зинаида Павловна перестала писать.

— Какие акты?

Витя прижал папку к груди.

— Никакие. Громов, идём.

В конторе на столе лежали журнал регистрации и два экземпляра акта. Даты подписей не сходились на один день. Витя поставил рядом календарь за август и начал считать рабочие смены.

— Могли подписать позже, — сказал он.

— Могли. Тогда исправленная сумма появилась бы после подписи.

— Она появилась раньше.

— Значит, акт подгоняли под уже сделанную запись.

Витя провёл ладонью по лицу.

— Кому показывал?

— Никому.

— Смирнову номера называл?

— В воскресенье. Ты уже знаешь.

Витя постучал пальцем по полю журнала.

— Знаю. Поэтому дальше без устных договорённостей: что проверяем, сначала записываем вдвоём, и бумаги из шкафа не выходят.

В коридоре крикнули, что машина с посудой пришла без пломбы. Витя закрыл журнал, запер его в шкаф и сунул ключ мне.

— Держи.

— Почему мне?

— Потому что у меня сейчас будет машина без пломбы, две кладовщицы и водитель, который уже говорит, что опаздывает. Если ключ останется у меня, я положу его куда-нибудь правильно и потом не найду. В половине пятого вернёшь.

Он ушёл бегом. Ключ остался у меня на ладони.

До обеда я проверял даты по карточкам. В одном акте списали двенадцать настольных ламп как бой. В накладной магазина на следующий день стояло десять тех же ламп, только с другим артикулом. Цена отличалась на рубль восемьдесят. Я переписал номера на отдельный лист и убрал под журнал.

В половине первого в контору вошёл мужчина в сером костюме. На лацкане висел институтский значок. Он спросил Белова, увидел меня и положил на стол сложенный лист.

— Виктор Семёнович сказал передать вам. Это отдельно — за августовские книги и лампы.

В листе стояли номера двух актов, подпись Вити и сумма: двадцать пять рублей.

— В кассу?

— Нет. Премиальный фонд. Первая выплата была за три строки, эта — за то, откуда они взялись. Распишитесь здесь.