— На втором повороте не тяните меня. Я сама подойду на шаг.

— Понял.

Она сжала мои пальцы один раз — не для поддержки, а проверяя, держу ли руку, — и снова посмотрела на край занавеса.

За тканью кто-то задел стойку. Ведущая торопливо закончила объявление предыдущего номера, и девушки в белых блузках побежали со сцены мимо нас.

Потом назвали нашу базу.

Свет ударил в глаза сразу. В первом ряду я успел увидеть директора у прохода, женщину с районным значком и Витю в тесном костюме. Дальше разглядывать было некогда: баянист уже взял первые аккорды.

На первом круге я начал движение раньше и почувствовал, как Юля удержала меня ладонью.

— Левее, — сказала она, почти не раскрывая рта.

На следующем проходе край её юбки оказался под моим носком.

Я убрал ногу, пропустил один шаг и на секунду потерял музыку.

Юля не потянула меня обратно. Она сделала шаг короче, дождалась, пока я снова окажусь рядом, и только тогда пошла в поворот.

Финальную позицию я взял шире, чем на репетиции. Витя захлопал сразу; рядом поднял ладони директор. Остальные подхватили, и мы простояли на свету ещё несколько секунд, пока Юля не повела меня за занавес.

За кулисами Юля первым делом подняла край юбки и стала искать след от ботинка.

— Ткань цела?

Тётя Нина подошла с булавками во рту, натянула подол между пальцами и повернула к лампе.

— Целая. Только пыль. Не трясись, у тебя на затылке прядь выбилась.

Юля нащупала шпильки, но прядь осталась возле виска.

— Здесь, — показал я.

Она попробовала убрать её ещё раз и задела шпильку.

— Оставьте, — сказала Юля. — Тётя Нина потом разберёт. Сейчас надо вывести следующий номер и собрать наши костюмы.

Аплодисменты в зале уже стихли, но после сцены мне всё ещё казалось, что разговор можно продолжить не о списках.

— После переодевания где-нибудь посидим?

Юля посмотрела на дверь костюмерной, откуда её уже звала тётя Нина.

— Сегодня нет. Мне сдавать платье, собирать людей и отвозить бумаги. Шестнадцатого в десять зайдёте за характеристикой.

— А потом?

— Потом у вас будут лампы, у меня — обычная работа. До этого давайте доживём.

— До шестнадцатого, — сказала Юля.

Она ушла в костюмерную. Васька ждал у служебного выхода с моей десяткой в кулаке.

— Не взял. Я сказал про половину седьмого. Он ответил: «Я другому до шести обещал. Что я теперь, десятку возьму и назад слово заберу?»

— Кассеты забрал тот мужчина. С синей сумкой. Лёши там не было, и через меня с вами больше договариваться не будут.

Васька протянул десятку.

— Мой рубль?

Я дал ему рубль. Он спрятал его в другой носок.

— А вы хорошо танцевали?