— Закончу.

Директор уже раскрыл следующую папку.

Юля вышла вместе со мной. В коридоре её остановили и спросили, где взять два билета на вечерний спектакль. Она раскрыла папку, нашла фамилию человека, который распределял билеты, и только после этого повернулась ко мне.

— Вам в бухгалтерию. Мария Степановна поставит визу профкома.

— Я знаю. После работы вас проводить?

Юля посмотрела в список, где на вечер уже были записаны собрание комсомольского актива и сдача костюмов.

— Сегодня я не знаю, во сколько освобожусь. А у вас лампы, характеристика и Сорокин. Закончите сначала то, ради чего Белов вас взял.

Она закрыла папку и пошла к лестнице, уже по дороге отвечая женщине, которая спрашивала про билеты.

Мария Степановна сидела в бухгалтерии за дальним столом. На столе стояла табличка «Профком», но поверх неё лежала линейка. Она прочитала характеристику, повернула лист к свету и спросила:

— Взносы с вас удерживают?

— Не знаю.

— Как не знаете?

— Расчётный листок я ещё не смотрел.

— Тогда узнаете в расчётном листке.

Она открыла толстую папку, нашла список новых работников и провела пальцем по фамилиям.

— Громов есть. В профсоюз заявление писали?

— При оформлении подписывал.

— Подписывать можно всё. Помнить надо, что.

Мария Степановна поставила визу и круглую печать профкома.

— На собрание приходите в конце месяца.

— Обязательно?

— Теперь уже да.

Характеристика получила вторую печать раньше, чем я успел спросить, почему.

В отделение я пришёл после обеда. У дежурного сидели трое: женщина с сумкой держала за рукав мальчика лет двенадцати, а мужчина в рабочей куртке заполнял объяснение, облизывая карандаш перед каждым словом.

Я назвал фамилию. Дежурный взял характеристику, прочитал адрес базы, положил лист под стекло и кивнул на свободный стул.

Сорокин вызвал через двадцать минут. У второго стола теперь сидел ещё один сотрудник; он печатал двумя пальцами и не смотрел в нашу сторону.

Сорокин проверил подпись директора, печать профкома и три машинописные строки. На обороте Юля дописала от руки: «Участник районного смотра художественной самодеятельности», — и поставила подпись комсорга.

— Вальс? — спросил он.

— Один номер.

Сотрудник за вторым столом перестал печатать, хотя головы не повернул.

— Почти два месяца назад вы пришли сюда без работы, — сказал Сорокин, возвращая взгляд к листу. — Теперь у вас база, профсоюз и районный смотр. Для одного предупреждения получилось довольно насыщенно.

Он вложил характеристику в папку и закрыл её.

— По тунеядству и трудоустройству вопросов больше нет. На базе оставайтесь; второй раз собирать на вас подписи никто не будет.