— До двух он здесь. После двух можете забирать.

Юля кивнула, нашла мою фамилию в списке и положила лист передо мной. Я расписался, больше для того, чтобы она не возвращалась к этому разговору через час. Она проверила подпись, убрала список в папку и направилась к двери.

— В шесть в клубе, — сказала она уже из коридора и тут же остановилась возле женщины с накладной, которая начала объяснять ей что-то про профком.

— Лакокрасочный. Потом кадры. Зинаида Павловна опять не видит копию твоего паспорта.

— Я две приносил.

— Принесёшь третью.

Пропавшие банки нашлись в первой же строке: кладовщица записала три ящика эмали, а в карточку перенесли три банки. Сашка решил, что ошибка в журнале, и оставил закладку. Я поднял накладную, сверил фасовку и перенёс остаток. Два акта пришлось вернуть Тамаре Петровне: в одном не было подписи приёмщика, во втором дата исправления оказалась раньше даты самого возврата.

Она читала мои пометки, держа красный карандаш поперёк страницы.

— Второй акт я сама не подпишу. Пусть кладовщица вспомнит, когда у неё банка потекла — до приёмки или после.

— А если не вспомнит?

— Верните акт кладовщице. Без объяснения я его не приму.

К двум часам правая стопка стала вдвое ниже. Остальное я убрал в зелёную папку и подписал сверху две даты — ближайшей пятницы и следующего вторника. Витя проверил исправленную карточку, перелистал акты и поставил папку в шкаф.

— В пятницу начнёшь с неё. Сашке покажи, где ошибка по фасовке, чтобы второй раз не повторил.

Зинаида Павловна взяла третью копию паспорта, положила её в папку и сказала, что две предыдущие, конечно, никуда не делись, просто сейчас их искать некогда.

Из автомата у проходной я позвонил Карену домой. Ответила женщина.

— А кто его спрашивает?

— Андрей Громов.

Она прикрыла трубку ладонью и крикнула куда-то в комнату:

— Карен! Из-за гаража звонят!

Он подошёл не сразу.

— Что случилось?

— Надо пересчитать остаток и решить, куда девать.

— Я уже решил. Есть женщина на Киевском. Заберёт всё за двести двадцать.

— Не отдавай. Я еду.

— Тогда через двадцать минут у проходной. Машину зря не гоняю.

Карен подъехал к воротам, опустил стекло и посмотрел на часы.

— Ты сказал срочно.

— На базе задержали.

— По работе?

— По художественной самодеятельности.

Он дождался, пока я сяду, и тронулся. По дороге я рассказал про неполную неделю и Сашкину доплату. Карен прикинул часы в уме.

— За полтинник ты ещё два раза в неделю будешь ехать сюда.

— Трудовая остаётся.

— Белов тебе держит место. Сашке доплату отдаёшь ты. Не путай свою ставку с его подработкой.

На повороте он пропустил трамвай и больше к этому не возвращался.