— А ведь могла бы просто помочь, как раньше, — с упрёком сказал. — Что с тобой творится? Ты меня больше не любишь, вот что. Тебе плевать, что со мной будет, да!

— В Горе вс-се жили с-совсем по-другому, — задумчиво произнесла она. — И дра, и люди.

— При чём тут твоя Гора⁈ — выкрикнул Адди.

— С-с неё всё началос-сь, мальчик… У тебя с-суп выкипает…

Поминая проклятого пс-са и его стохвостую с-суку, Адам тряпкой снял с огня банку.

— Помнишь, где наш дом был? Где с-с Трёхглазым Бобом мы жили?

Адам нахмурился, вспоминая полное книг, журналов и просрочки убежище Боба — свой первый и единственный дом.

— Ну?

— Гора в трёх днях пути на с-север оттуда.

— У Жемчужной копи, что ли?

— Ещё дальше на с-север. Но да, в ту с-сторону.

— Тогда не три дня пути со старого убежища, а больше?

— Возможно.

— Теоретически, гор почти не осталось, сладкие, — подала голос Ольга, чинно сидевшая поодаль. — Согласно моей карте, остался кряж Гималаев и Эверест, но оттуда ты не смогла бы добраться без транспорта.

— Гора возвышалас-сь над С-степью, — раздражённо ответила ня. — Внутри вс-сё было каменным, уходило вглубь. Выс-сокая как развалина. Метров дес-сять, не меньше. Под ней, в убежище змеевиков репти, мы с-с Горыном и вырос-сли. Он… С-соплеменник… Дра очень с-строго жили. Молилис-сь Праматери, дралис-сь, охотилис-сь и ели.

— Знаешь, я уже не могу! — сердито сказал Адам. — Ты это много раз рассказывала. Чего ты тянешь? Что ты ходишь кругами, как выродок в бойцовой яме⁈ Держи-ка суп, хоть половину ску…

— Я украла тебя, чтобы съесть! — выпалила ня.

Горячая банка вывалилась из рук, белковый суп расплескался. Придётся снова собирать и жечь помёт, варить обед заново…

— Пс-с… — выругался он, но сразу рассмеялся.

Ведь если няня шутит, значит точно пошла на поправку. Только та не рассмеялась вместе с ним — смотрела тяжёлым взглядом, как никогда серьёзная, даже суровая.

— Там было нес-сколько детей, я с-схватила того, что лежал ближе к двери. Пришёл взрос-слый мужчина, его я убила быстро, ибо он включил с-сирену и хотел убить меня оружием хумо. Я с-сбежала по туннелю с-старого метро.

— Но почему… Зачем?..

— Потому что в Горе рас-стили хумо для еды. Мы вас-с ели. Для дра хумус-с — еда.

— Как беспредельщики? Как проклятые мутанты, уроды из развалин?

Все последние секунды Адам медленно холодел изнутри, от пальцев рук — к сердцу, не верящему разуму, затем затопило злостью и такой горькой обидой, что свет стал не мил. Он наконец-то сложил в своей тупой башке все плюсики, сплёл все оборванные ниточки и распутал узелки. Он вспомнил предположения случайных знакомцев о генетическом технике, загадочные слова разбойника и таинственные намёки самой няни. Мгновенно Адди переоценил всё, что раньше знал и увидел истинный образ няни. Не-ет… Убийцы его сродника, похитительницы ребёнка, хумоедки, хотевшей сожрать самого Адама и даже раздавить собственное яйцо. Она была таким же монстром, как Горын. А он, дурак, ещё высиживал их общее яйцо!