И Адам понял, что взрослых вообще ещё не тестировали — уж слишком собратья нервничали. Техники уложили его в кресло и сами стали кругом, как культисты перед жертвоприношением.
— Оно не больно? — уточнил с опаской.
— Нет, — ответила старший техник Виктория, держа в руках конец гибкой трубы, толстой и длинной, торчащей из стены.
Был это не червяк сродни глиста, и не кишка, а вполне живая часть черепахи, кожаная, в маленьких чешуйках. Больше всего отросток походил на длинный и вялый пенис, растущий не наружу, а вывернутый вовнутрь.
— Не налезет, — задумчиво произнесла Виктория, покачивая покрытым складками дряблой кожи концом этой трубы. — Взрослая голова.
— Надо было его остричь и намазать. Почему не постригся? — сердито спросил Вик Виктыч.
— Да мне никто и не сказал, — удивлённо ответил Адам.
Стричь на месте его не стали, просто техничка перечесала заново хвост, чтоб ни волосины не торчало. Волнуясь и оглядываясь, Адам позволил натянуть себе на голову крайнюю плоть этой стрёмной штуки. Сколько выдрали волос при этом — даже не тревожило.
— А где Вик? — просил Адам, осмотрев серьезные лица собратьев.
— Он младший техник, а мы старшие, — ответил кто-то. — Не вертись, и так не лезет…
Наконец крайняя плоть обтянула его череп плотно, как резиновая шапка. Техничка уколола штуку иглой, похожей на инъекционную, к той крепились провода, а в руках Вик Виктыча зажёгся экран сродни планшетному.
— Поехали, — сказал зав кафедрой.
Адам ощутил ментальный удар огромной силы, его аж заколдобило в стоматологическом кресле, а техники со всех сторон навалились на руки и ноги, чтобы те не дёргались хаотично и бессмысленно.
Кто-то огромный, чужой и невидимый равнодушно перемешивал ложкой его мозги, и от этой размеренной варки Адам впал состояние быстрого сна, словно он, избитый, лежал и бредил под отваром из сонных трав. Перед глазами мелькали картинки из прошлого: Триглазый старый Боб учил чинить проводку, он сам, уже взрослый, разбирает Ольгу, и снова детство — чинит щиток и его бьёт током, затем сразу угоняет подлодку шахтарей. Задыхаясь, он хлебал окрошку из событий прошлого и собственных действий, которые были и которых не было, из массы странных вещей, которых Адди никогда не видел, но удивительно ясно понимал, впрочем, тут же забывал постигнутое, чтоб увидеть баллон с охладителем в своих руках и ледяную статую Горына. Эта свистопляска тянулась долгие минуты, каждая длиною в год. Наконец, давление с головы убралось, осталось только покалывание в висках, да стянутые волосы зудели. Адам лежал, не шевелясь.