— Ну что там? — еле слышно спросил кто-то из Викторов.

— Пятьдесят четыре…

— Них… Ошибка может быть?

— Систематизатор интуитивщик.

— Что это значит? — подал голос Адам.

— Поздравляем, младший техник! — с уважением и ободрением сказал Вик Виктыч. — Следует признаться, я поражен.

— Что значит систематизатор интуитивщик? — упрямо повторил Адди, возлежа в стоматологическом кресле как жертва на алтаре.

— Ты на интуиции правильно соединяешь неизвестное, и сам не знаешь как. Был у нас интуитивщик, умер в позапрошлом году, так что очень кстати ты вернулся.

— От чего умер?

— Опорой задавило.

— А что я буду делать?

Собратья рассмеялись. Кто-то уже сматывал шнур, другие заправляли в стену пенис, тот послушно складывался складками кожи, пока не стене не осталась только эта дряблость. На лицах читалось облегчение, и Адам задумался, что было бы, набери он меньше баллов. Чего они боялись? Адди встал с кресла, которое тут же принялись разбирать.

— Он как ребенок, — сказала техничка. — Как наш Витя, но тому пять!

— Твоя природная задача, — терпеливо пояснил зав кафедрой, — понимать разную информацию и выдавать её сумму в приемлемом виде. Мы тебя в хороший проект определим.

Адам покраснел.

— С девушкой? — брякнул он.

Все снова стали смеяться. Один из Викторов закрыл лицо рукой. Другой похлопал по плечу — ничего, братец. Адди решительно не разбирался в хитросплетениях местных традиций, но люди эти ему нравились. Его до сих пор не попытались убить и ограбить, даже не просили подрочить в пробирку. Черепашники ценили его за внутренний, так сказать, мир. Осталось вытащить и выпустить глупую гадкую няньку, чтобы стать счастливым навсегда. И Адам вдруг понял, что ужасно соскучился за ней и непротив обнять холодное твёрдое тело с гулко бьющимся сердцем, и чтобы ня головой потёрлась о его макушку, как делали репти, когда любили кого-то. Помечали своим запахом. Да, она ошиблась, но ведь сделала всё, чтоб ошибку исправить!

Техники споро разобрали стоматологическое кресло и по частям утащили на тележках, вместо кресла поставили невысокий столик с бортиками.

— Подожди меня наверху, в кабинете, — попросил Вик Виктыч. — Сходи в столовую, сегодня вкусный пудинг. А я нашему академику доложусь, если получится.

«Биоэлектронный симеотик…» — думал Адди, пока шёл к выходу с техничкой Викторией. Он представлял, как носятся нейроны в его мозгах. И кто это ковырялся ложкой в его памяти? Неужели Большая Га разумна?

— А тестор — живой, из черепахи? — спросил он.

— Частично, — кивнула Виктория. — Разработка первых биоинженеров, ни разу не сбоил. Этот тестер предназначен для определения потенциала мозга. У тебя потенциал пятьдесят с лишним процентов. Это при том, что я, рождённая, всю жизнь живу на пятнадцати. Так что количественный твой вопрос решён, осталось определиться в качестве смесителя информации, сеггрегатора смысла. Понятно, что сразу тебя на управленческую машину не поставят, но десятым транзистором поработать — вполне.