— Панатама-ан, разда-авит же-е! — не выдержав, заверещал Наг, теребя его за локоть. — Скачи куда угодно про-очь!
Горын даже «заткнись» не бросил, он не отрываясь смотрел на приближающийся город.
Большая Га была теперь так близко, что голым глазом стали видны распахнутый беззубый рот, огромные чёрные глаза, каждый размером с подземный пруд, вислые кожаные складки на её длинной шее. По этим складкам кто-то полз, маленький и тёмный. Если Большая Га оступалась и вздрагивала всем телом, тёмная фигурка вонзала в кожистую шею кривую свою саблю и падала ничком, цепляясь за эфес. Человечек дважды чуть не сорвался, когда заваливались передние лапы, но удержался и продолжил движение, с каждым своим шагом жаля издыхающего монстра подобно осе. Укол, ещё укол. Человечек подтягивался, цеплялся, упрямо полз вперёд и вверх, за ним тянулась лестница глубоких порезов, и каждый извергал поток крови, стекающий вниз. Черепаха шаталась, домики роняли черепицу и стенные блоки, но человечек при всяком рывке успевал воткнуть свою саблю в кожаную шею и удержаться. Биостанция кренилась — он прилипал всем телом к длинной израненной шее. Она выравнивалась — упрямый наездник вскакивал и дальше полз прямиком к голове, огромной, словно дом. Вот уселся на затылке, чуть не сорвался от нового рывка черепахи, запавшей на правую переднюю лапу, однако успел вонзить своё оружие в плоть и та вошла по рукоятку прямо в кость! Он переполз на лоб и там распластался.
Тряская тень черепахи наползала на музыканта с его суровым хозяином, лишенным любого чувства самосохранения.
— Горын, что же ты стои-ишь⁈ Раздавит нас как гулящая девка кладку-у!!!
Наг сам замолотил пятками по бокам верблюда, понукая бежать с дороги чудовища, но проклятая скотина слушалась только узды атамана и стояла как вкопанная. В фасеточных глазах Бурлея отражалась сотня маленьких черепах, затем пятьдесят, затем десяток, пока не осталась одна, закрывшая кровавое закатное светило своею длинной пляшущей тенью. Степь подёрнулась власяницей вокруг Нага.
— Она мертва, — сказал вдруг Горын раздельно сквозь грохот и звон рушащегося города, который, сотрясая землю, полз прямиком на них.
— Пока ещё жива, и нас разда-ави-ит!!!
— Рахель мертва. Моя жена.
Наг так удивился, что затих.
— С чего вдруг?
— А что иное могло его ввергнуть в ярос-сть подобной с-силы?
Наг присмотрелся, и — о пс-с! Узнал отчаянную фигурку, прилипшую ко лбу монстра. Это был людской мальчишка, выкормыш атамановой сестрицы, её грелка и питомец, как тот медведь, коего Горын держал. Впервые Наг увидел пацана в фармкопи, у ринга, где стервец истыкал ножом бригадира, а потом на свадебке, когда тот самого атамана угостил охладителем и украл новобрачных.