Горын остановил верблюда и неторопливо спешился, а Наг остался сидеть на месте: видно сверху было лучше.
— Адам, — произнёс Горын. — Так она тебя звала.
Парень поднял лицо. Светлым на нём оставались только белки его глаз, один из которых, впрочем, заплыл от ушиба. Кровь текла из раны у него на лбу, сочилась из доброго десятка порезов по всему телу.
— Они убили её, — сказал пацан, с трудом вставая. — Единственную мать, которую я знал!
Шатало его во все стороны, но на ногах держался. Горын одобрительно кивнул.
— Ты с-справил тризну как дос-стойный с-сын. Я бы не с-справил лучше. Подойди, мальчик. Не бойс-ся, я не зол.
И в самом деле, грива атамана спокойно лежала на плечах, только парень и шагу навстречу Горыну не сделал. То ли боялся — и правильно делал, то ли попросту не мог.
— Они её выпотрошили и бросили в тележку для отходов! — продолжил он. — А яйца залили уксусом!
Грива дёрнулась, но тут же вернулась на место. Горын не сводил взгляда с парня.
— Я смотрел и думал, что даже похоронить её не смогу!
— Хвала Праматери, ты пос-строил царс-скую гробницу, — атаман кивнул на мёртвую как камень, покрытую развалинами гигантскую черепаху.
— Это были мои сродники! — хрипло выкрикнул парень, снова хватаясь за голову.
— Не-ет, мальчик! Нет. Они — никто. Тебя рас-стили как дра. В тебе бьётся с-справедливое с-сердце, я вижу воина Горы по духу, пус-сть и не по крови.
Горын сделал осторожный шаг. И ещё один.
— Не цепляйс-ся за с-скотское тело, как за пос-следнюю с-спичку холодной ночью, — продолжил он на шипящем древнем наречье.
Парень широко распахнул глаза, словно впервые его увидел, или только сейчас понял, кто возвышается над ним.
— С-сродники, — Горын презрительно кивнул на мёртвый город, — хотели от тебя покорнос-сти и пос-слушания. Они ожидали возвращения бес-сконечного долга, с-смирения, с-страдания, терпения! Но я не жду от тебя покорнос-сти, а предлагаю с-свободу.
Голос этого дьявола, этого поистине библейского змея стал тише, и Наг всем телом подался вперёд, чтоб услышать до последнего слова весь яд, который атаман лил в эту слабую пока и юную голову.
— Я не с-солгу тебе о мнимом равенс-стве и с-справедливости, — продолжал тем временем тот. — Ес-сть с-сила, воля, и тот порядок, который ус-становишь ты, ес-сли хватит решимости. Я видел, как ты с-сражался: в пылу боя ты забыл о с-скотских правилах и запретах. Ос-стались только ты, твоя ис-стина и твоё право мес-сти.
— У тебя… — пальцем в кровавых струпьях парень указал на грудь Горына, — полоски рыжие. Как у неё. Окрас похожий…
Его рука безвольно упала.