Дом себе фермеры вырыли широкий и сухой, из кучи комнат, но очень низкий — ня приходилось ходить внутри, согнувшись, а порой и вовсе ползти на четвереньках. Впрочем, постоянно она с Адамом не сидела, дел хватало, и он всё чаще оставался брошен на милость иммунитета и хозяев — поправляйс-ся.
Вскоре он так устал от шашек и фермерского внука, что начал подниматься и выходить из норы, сидел на пороге, на куче сухой травы, загорал и смотрел, как доят тлю и режут тлят для поставки в Копи. Как бродят по закону тупые, покорные и прожорливые насекомые, резко пахнущие особым собственным запахом. От скуки починил старую косилку, сперва не верил, что получится, но посмотрел, как репти траву вручную серпают, и жаль их стало. Чего косилка ржавеет? Дай-ка посмотрю, подумал. Разобрал, стал рыться, нашёл погнутый диск, выровнял, собрал — не работает. Снова разобрал, и лишь тогда, слепец, узрел порванный проводок, в нем и была загвоздка! Спросил у хозяина паяльник, а тот скорпиона за хвост притащил, видно, что ручного, тот особо и не крутился. Попробуй на яд, говорит, я всё им клею. Адам перехватил насекомое покрепче и в самом деле отлично запаял, век живи — век учись. И заработала пс-сова машина!
Заплатить за выродков фермерам было нечем кроме пищи и крова, да няня и не требовала платы. Она оставляла Адди на попечение семейства репти и уходила искать следы мифической станции. А, поскольку никто её давным-давно не видел, ня занималась тем, что расспрашивала в каждой копи и в каждой шахте на их пути, не встречал ли кто станцию, а если да, то где и когда. Какое-то время назад она стала одержима идеей эту станцию найти, и с тех самых пор они с Адамом пребывали в вечной дороге. От шахты к шахте, от копи к копи, по кабакам и ярмаркам, столько Адди их перевидал — и не передать. Припасы, взятые из дому, давно закончилось, только ня не унывала и находила там и сям работу. Иногда брала подряд выбить расплодившихся выродков или злого хищника, но чаще просто дралась на ярмарках за деньги, выступала в боях без правил в тяжёлом весе против мутантов, тем временем Адди ставил на неё их семейный металл и выигрывал. В хороший день поднимали монет исправно, на них брали снарягу и новые припасы для бесконечного пути. Жаль, что ярмарки — явление нечастое…
Однажды Адам, обычно ни о чём таком не думающий, обнаружил, что на него уходит гораздо больше денег, чем на саму ня — одежда, обувь, пища, тот же чип. Тогда начал сам выходить на ринг, пока что в среднем весе, отчего частенько бит бывал поначалу и людьми и репти, ня только нервничала. Потом приноровился к тому, что в боях без правил всё равно есть правила, и начал чаще побеждать, а если проигрывал, то даже радовался: у сильного соперника можно научиться новым приёмам боя.