— Наше дело сторона, — соглашался с нею Боб, на то время уже ослепший на все свои три глаза, он почти не выходил из общего их дома, но с жадностью слушал новости о войне, принесённые ня.
С точки зрения Адди принципы старика и в самом деле были нехороши, шли в разрез со всеми поступками героев в любимых книгах. Вот Люк Скайуокер точно бы помог! Но Боб и няня были слишком циничными, недоверчивыми, и опасались всех подряд.
— Копи воевали, сколько я себя помню, — вздыхал старик. — Одни падали, другие поднимались. Кто-то всегда хочет лучше жрать.
По его словам получалось, что копи издавна старались поглотить или уничтожить конкурентов, добиваясь открытия транспортных тунеллей именно к своей продукции. Администрация Шахт плевать хотела на методы копняков, интересовалась только результатом. И если плавильни брали в осаду друг дружку, перекрывали степные пути для продовольственных караванов, вынуждали конкурентов подчиниться и пойти в рабство, такое только приветствовалось. Другое дело, когда в двух угольных едва не дошло до полного взаимного истребления, тогда в Шахтах целый сектор лишился топлива, пришлось администрации вмешаться и способствовать миру. Со слащавой улыбкой их представители установили квоты закупок и сроков интеграции каждой копи, благо обе были богаты постантрацитом.
Одни гидропонные колхозы жили мирно и сытно, знай себе растили овощи в подземных плантациях, да коз разводили — горячее мясо с настоящим сыром, элитная пища, это тебе не тля.
Вот и эту пластиковую периодически сотрясало, пусть не в тех масштабах, как сидящую на каменном угле. Однако торговля шла, базар у них был, и свой роботорговец, к счастью, тоже имелся.
Немного потыкавшись по темным коридорам, забитым выходным внесменным людом и солдатней, Адди с няней, наконец, добрались до двери технолавки. Лампочка над входом приятно зеленела — было открыто. Дверь увешивали объявления, так-то: «В связи с переездом срочно продам козу, переулок аграрный три», «Познакомлюсь с достойным и щедрым джентльменом рептилоидной расы, Мелисса, двадцать лет, Металлистов десять, теплокровных прошу не беспокоить». Кто-то сбоку приписал: «Медведь!». Что за медведь, почему медведь, Адди не понял, да и плевать ему было.
— Ничего себе, ня, смотри-ка!
Он ткнул пальцем в центральное объявление, самое большое, целый цветной постер: «Разыскивается живым или мёртвым, награда 1000 магнитных голдеров Соединённых Шахт, в Степи — металла по весу». В центре красовался портрет репти кровожадного вида, с огромной цветастой гривой, художник явно преувеличил её размеры и яркость. Им уже встречались такие объявления — в каждом населенном пункте «искали» Горына, главаря банды с милым названием Дети Ветра, при том, что практически всякая шахта или копальня с Детьми взаимодействовала, крупные торговцы платили им дань, чтоб не трогали товаров, гидропонные колхозы откупались пищей, разбойников терпели, как неизбежное зло, ибо гражданские не обладали достаточными силами и средствами для отлова этих головорезов, армейки другими вещами занимались — от конкурентов защититься бы, а сотни шпионов и вся полиция сидела у Горына на подсосе, сама заблаговременно предупреждала о каждой грядущей облаве, отчего бандиты всегда успевали оседлать верховых верблюдов и бесследно скрыться. Говорили, в банде были одни только репти, людей Горын не жаловал. Говорили, был он заядлым расистом и хумоедом, обвиняли в краже женщин и мужчин. Говорили, что дерзкие Дети Ветра используют косые паруса. Поднимут такие на своих степных кораблях — и уносятся от любой погони быстрей пучка сухой травы, верблюды летят, едва земли касаются. Говорили, очень Горын был до золота охоч, собирал и складывал его в таинственной пещере. Известная личность и броская, няня всякий раз торопела, наткнувшись взглядом на посвящённый ему постер. Может, он нравился ей как парень. Но, зная няню, скорее ей нравилась мысль, что за этого парня дают металла по весу. Сами они только раз косые паруса разбойников и видели издали — те сопровождали заплативший разбойную пошлину торговый караван.