— Пс-с, — Горын ухмыльнулся во весь широкий рот. — На с-скотину? Ес-сли выгорит дело, с-сам вс-сё поймёшь…
Наг только крякнул из-под капюшона. «Если хумусы скоты, тогда ты — скотоложец», — подумал он.
Наг завидовал тому, с какой восхитительной лёгкостью Горын относился к своим человеческим рабам, коих держали в лагере всегда около пяти. Иногда троих или четверых, но никогда не шесть, так как число шесть атаман считал плохим, пс-совым. Он не привязывался к хумусам, как сплошь и рядом прикипали сердцами репти — те же тёплые! Чуть что не так — и вот она уже шкварчит на гриле. Впрочем, к тригрудке мэрихе относился чуть более почтительно, мог предложить степного травяного сбора на тлиных сливках, который Дети Ветра весьма уважали, да и Наг пристрастился. Само собой, на цепь не сажал, ни разу не шваркнул, ведь та деньги возила, но относился с насмешкой и неизменным высокомерным снисхождением к низкородному с мутацией. Самое странное, это презрительное отношение мэриху ничуть не огорчало, а словно только больше заводило, и визиты ярко-желтого паромобиля из ежемесячных превратились в еженедельные, как и вопли из его шатра.
К приезду мэрихи, когда дозорные сообщали о паромобиле, подальше прятали рабынь. Нынче держалась брюнетка с рогами, торчащими из причёски, и горбатая, но о-о-очень тёплая шатенка, Наг потрогал раз за ногу — истина. Две — по числу детородных мужских органов, коих у каждого репти имелась пара. И пока один работал — второй сидел в клоаке, набирался сил. Правда, над мэрихой, кажется, трудились оба. «Подожду пока напьётся и расспрошу», — решил Наг.
Тем временем они подошли к огромным парным воротам фармкопи, над которыми мерно размахивали лопастями ветряки, а от них тянулись вдаль рамы солнечных панелей. Одни ворота принимали и выпускали грузовой транспорт: паровые машины разных шахт и верблюдов. Вместо солдат дежурило полчище дронов и роботов в формах людских и животных. Управлял ими один единственный репти в караульной будке за пуленепробиваемым стеклом. Он просто смотрел в экраны и нажимал на кнопки пальцами, а уж роботы и чипы проверяли, и фейс контроль проводили — сканировали. В пешеходные ворота стояла очередь и четверо «монахов» в низко надвинутых термухах смиренно стали в её конце, поодаль, так чтобы никого не коснуться, как по зароку и аскезе им полагалось
— Запевай краевую, — шёпотом велел Горын и Наг протяжно заголосил:
— Последний кра-ай, последний кра-ай! А длинная-а доро-ога-а! А кто за кра-ай переступи-ил, тот снова у-у-у поро-ога-а!
— Опять эти, — недовольно сказал своим спутникам какой-то путешественник в очереди перед ними. — Теперь на полчаса воя.