Небольшая компания молодых женщин неторопливо приблизилась к железным прутьям решетки. Они увлеченно перешептывались между собой, ни на мгновение не сводя с меня своих цепких взглядов. Очаровательная брюнетка держала в руках изящное блюдо с разнообразными закусками, от одного вида которых у меня мгновенно потекла слюна. Маленькие хрустящие крекеры, щедро нагруженные огромным количеством всевозможных деликатесов, заставили мой пустой желудок издать настолько громкое, яростное урчание, что мне стоило огромных усилий попытаться отвести взор от этих лакомых кусочков.
— Вы только послушайте эти звуки, — с издевкой прыснула она, и ее звонкий смех заставил мои щеки вспыхнуть от удушливого, жгучего стыда.
— Понятия не имею, что именно этот ублюдок натворил, но он, должно быть, просто до безумия разозлил Харриет, раз уж она держит его здесь на правах цепного пса. Обычно она с такими не церемонится и сразу пускает в расход.
Стоявшая по центру троицы женщина рассуждала обо мне с таким ледяным спокойствием, словно я был глухим и совершенно не улавливал смысл ее слов. Навалившаяся свинцовая усталость и физический дискомфорт сокрушительной лавиной обрушились на мое тело, пока я вынужден был безвольно выслушивать их пустую болтовню. Самая молодая из них, стоявшая с краю, продолжала пристально и завороженно разглядывать мою фигуру. Ее блуждающий взгляд то и дело перескакивал с покрытого подсохшей корочкой пореза на моей груди к моему полностью обнаженному, усыпанному стальным пирсингом члену. Я уже давно оставил всякие тщетные попытки как-то прикрыться или спрятать свое достоинство. Наглым отсутствием стыда или излишней скромностью я никогда особо не отличался, да и к тому же в моем нынешнем незавидном положении нагота была самой последней из всех насущных проблем.
Пространство за пределами моей клетки тем временем стремительно заполнялось людьми. За все время моего здешнего пребывания в этих стенах еще никогда не собиралось столько народу. По крайней мере, мне казалось, что с момента моего пленения прошло уже несколько дней. В условиях полного отсутствия солнечного света вести хоть какой-то адекватный счет времени было практически невозможно.
— Отчего здесь сегодня такой небывалый ажиотаж? — обратился я к самой молодой девушке, чувствуя, как мой пересохший голос сорвался на хрип.
Она демонстративно проигнорировала мой вопрос, даже не поведя бровью. Что ж, рассчитывать на милосердие со стороны этой особы явно не стоило.
Внезапно тяжелые входные двери с шумом распахнулись, и в зале появилась Харриет. Она выглядела просто сногсшибательно в своем облегающем красном платье и грубых черных байкерских ботинках. Абсолютно все присутствующие в один миг устремили свои взгляды в ее сторону, и над затихшим собранием воцарилась благоговейная, почти осязаемая тишина.