Сколько времени уже прошло с момента моего заточения?
Ведро, которое мне любезно выделили для справления нужды, так ни разу и не вынесли. Удушающее чувство полного отчаяния до краев затапливало мой разум.
Неужели это конец? Неужели мне суждено заживо сгнить в этой гребаной клетке?
Единственным спасением оставался зыбкий сон, но даже он был до предела переполнен издевательскими видениями и призрачной иллюзией свободы, которая безжалостно разбивала меня на части всякий раз, когда приходилось возвращаться в реальность.
— Перестаньте меня игнорировать, — неистово закричал я, чувствуя, как измученное горло отозвалось на этот протест сильным, жгучим спазмом.
На одном из железных прутьев клетки прямо возле меня показалась свежая капля влаги, и я тут же жадно прижался к ней языком. Откуда именно она бралась, оставалось для меня полной загадкой. Но эти относительно регулярно появляющиеся капли были единственным источником жизни, поддерживающим мое существование. Горькие слезы обожгли глаза, стоило мертвой тишине снова сомкнуться над моей головой. Собственное хриплое эхо оставалось единственным звуком, который я слышал на протяжении целой вечности.
В следующий раз, когда мне удалось разлепить веки, рядом обнаружились три тонких ломтика обычного белого хлеба и заветная бутылка чистой воды. Я горько разрыдался от внезапного осознания того, что кто-то только что приходил сюда, а я умудрился позорно проспать визит своего тюремщика. Полное отсутствие хоть какого-то человеческого контакта заставляло меня всерьез сомневаться в собственной вменяемости. Я принялся поглощать хлеб нарочито медленно, смакуя каждый сухой, черствый кусок. Тщательно облизав крошки со своих пальцев, я стал неторопливо делать маленькие глотки из бутылки. Стоит ли мне приберечь немного воды на случай, если меня снова оставят здесь один на один со стенами на долгие дни? Или же лучше выпить все без остатка прямо сейчас, пока бутылку безжалостно не отобрали обратно?
Из-за тяжелых цепей на лодыжках я не имел физической возможности даже полностью выпрямить спину или дотянуться руками ниже собственного пупка. Абсолютно каждое движение превращалось в горькую, изнурительную борьбу за выживание.
Мне уже очень давно стало предельно ясно, что никто не придет ко мне на выручку. Юэн, Логан, Мак и Кэм либо окончательно прекратили свои поиски, либо сочли мое внезапное исчезновение слишком незначительным событием. Хлесткие, ядовитые слова Харриет с размаху ударили по моему сознанию, добавляя невыносимой душевной боли к тем физическим страданиям, что терзали мое тело.Тебя ведь в этой жизни никто и никогда по-настоящему не хотел, Альфи.