— Мне… тоже, — призналась я тихо. — Но это не меняет того, кто мы есть. Чужие среди
своих. Чудовища в глазах мира.
— Мне плевать на мир, — отрезал он. Его взгляд стал твёрдым. — У меня есть ты. И эта
пещера. И наша маленькая, сумасшедшая стая. И какая-то чёртова легендарная судьба,
которая, похоже, у нас в крови. Мир пусть сам решает, чудовища мы или нет. А мы
будем жить. И бороться. На своих условиях.
В его словах была такая дикая, необузданная свобода, что у меня захватило дух. Он был
прав. Мы прошли точку, где можно было волноваться о мнении других. Мы сожгли мосты.
Осталось только идти вперёд.
— Значит, — сказала я, пряча улыбку, — нам нужно придумать себе грозное название.
Чтобы все боялись.
— «Изгои» уже занято, — парировал он, и уголок его рта дрогнул.
— «Дети Первопламени» слишком пафосно.
— «Драконы Болот»? — предложил он с убийственной серьёзностью.
Я фыркнула.
— Звучит как название плохой фолк-группы. Нет, нужно что-то… звучное. Но без
претензий.
— «Серые Тени», — неожиданно сказал Альдрик, не отрываясь от свитка. Мы оба
вздрогнули — забыли, что он здесь. — Не принадлежат ни свету, ни тьме. Существуют на
грани. Заметны, только когда наносят удар. И оставляют после себя только вопросы.
Мы переглянулись. «Серые Тени». Это… вполне подходило.
— Пусть будет так, — кивнул Дэмиан. — Пока. Потом придумаем что-нибудь позабористее.
Я рассмеялась. И смех этот, лёгкий и свободный, был таким же новым и странным, как и
всё в этой новой жизни. Жизни изгоя, дракона, наследницы древней силы и… чьей-то
пары. Это было страшно, неопределённо и так сложно.
Но это было моё. Наше. И за это стоило бороться.
---
ДЭМИАН
Она заснула первой, укутавшись в плащ, с каменным артефактом, зажатым в руке. Альдрик
дремал, сидя, подперев голову рукой. Карр ещё не вернулся с обхода.
Я сидел у входа, глядя на болото, озарённое луной. Мысли были ясными, как этот
холодный ночной воздух. Мы совершили акт войны. Не обороны. Агрессии. Теперь мы были
не просто беглецами. Мы были врагами государства. Нескольких государств. И,
возможно, всего драконьего мира, если брат сумеет всех настроить.
Но странно — это не давило. Наоборот. Чувство было таким, будто я наконец-то встал в
полный рост. Перестал быть орудием в чужих руках, пусть даже и генеральских. Я
выбрал свою сторону. Самую безнадёжную. Самую правильную.
И она была там. Со мной. Не как приз или награда. Как равный. Партнёр. Та, чья сила
дополняла мою. Чей ум был столь же острый, а воля — столь же несгибаема. И чей
поцелуй… чей поцелуй согнал остатки сомнений.
Я не был романтиком. Я был суровым солдатом. Драконом. Но даже солдату нужно знать,