туда, куда тянулось моё смутное ощущение. Первые дни пути были напряжёнными, но
спокойными. Мы избегали дорог, шли через чащобы и болотистые низины, где следы
человека были редки. Боргар вёл нас с мастерством опытного следопыта.
Чувство «отголоска» то усиливалось, то ослабевало, как плохой приём радио. Иногда мне
казалось, что я почти слышу его — тихую, грустную ноту, застрявшую в камне. Иногда
всё пропадало, и я терзалась сомнениями, не веду ли я всех в пустоту. Признаться, я
страдала топографическим кретинизмом в моем мире…
На пятый день мы достигли предгорий. Лес сменился каменистыми склонами, поросшими
хвойными деревьями. Воздух стал чище и холоднее. И здесь, среди скал, я наконец
почувствовала его ясно. Не просто отголосок. Тихий, но настойчивый зов. Как будто
кто-то вкрадчиво звал по имени из глубины пещеры.
— Здесь, — сказала я, останавливаясь у подножия скалистого утёса, испещрённого
тёмными щелями. — Он где-то внутри.
Боргар осмотрел входы.
— Старая шахта. Или природный грот. Идти внутрь — ловушка в чистом виде.
— Альтернатив нет, — сказал Дэмиан. — Леся, можешь попробовать «ощупать» извне?
Я приложила ладони к холодному камню, закрыла глаза, пытаясь расширить сознание, как
делала это с болотом. Но здесь камень был старым, плотным, неживым. Он не
сопротивлялся, но и не поддавался. Лишь глухое, безэховое молчание.
— Нет. Нужно внутрь.
Мы выбрали самый широкий проход и осторожно двинулись в темноту. Лира создала
маленькие светящиеся шарики изо льда, которые плыли перед нами, освещая путь.
Туннель шёл вниз, петляя, временами разветвляясь. Я шла впереди, ведомая зовом,
который становился всё отчётливее. В нём была не только грусть. Было… ожидание. И
тревога.
И вдруг туннель вывел нас в огромную подземную пещеру. Наши ледяные огоньки не могли
осветить её полностью, но в центре, на естественном каменном постаменте, стоял он.
Поющий камень.
Он был похож на кристалл аметиста размером с человека, но его форма была
несовершенной, будто выросшей естественным путём. Он тускло светился изнутри мягким
фиолетовым сиянием. И от него исходила та самая тихая, прерывистая песня.
Мы осторожно приблизились.
— Красота, — прошептала Лира.
— Никаких ловушек, никакой охраны? — настороженно спросил Боргар, озираясь.
— Возможно, его песня сама по себе охрана, — сказал Дэмиан. — Кто, кроме того, кто её
слышит, найдёт это место?
Я шагнула вперед, к кристаллу. Зов был почти нестерпимым. Я протянула руку, чтобы
прикоснуться…
— Не советую, дорогой мутант, — раздался спокойный, знакомый голос из темноты.
Из тени за кристаллом вышел Марник.