своё место — не на поле боя, а за столом переписчика. У него каллиграфия, между
прочим, идеальная.
Мы молча помянули тех, кого не было с нами. Старого Карра, павшего три года назад в
стычке с остатками горных разбойников. Он умер, как и жил — прикрывая спину
товарища. Мы поставили ему камень на краю утёса — чтобы он и отсюда мог смотреть за
порядком.
Солнце начало клониться к западу, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Дети,
набегавшись, притихли и устроились рядом с нами, слушая разговоры взрослых.
— Мама, — тихо спросила Вирди, устроившись у меня на коленях. — А правда, что ты и
папа сражались с ледяными великанами?
— Не с великанами, — улыбнулся Дэмиан, поглаживая голову Игги, который прикорнул у
его ног. — Со страхом. С ненавистью. И победили.
— А мы сможем так же? — спросил Игги, приоткрыв один золотой глаз.
— Вы сможете лучше, — сказала я, обнимая обоих. — Потому что вы будете защищать не от
страха, а ради самой жизни. — Я обвела рукой всю долину, залитую закатным светом,
наш утёс, смеющихся друзей, мирное небо. — Ради этого мира. Он ваш дом. И вам надо
его беречь.
Леон встретился со мной взглядом и кивнул. Лесения улыбнулась. Кайл, отломив ещё
кусок пирога, бросил:
— Только берегите аккуратнее, чем ваш папа своё первое копьё. Он им себе же ботинок
проткнул.
Все рассмеялись. Даже Дэмиан фыркнул, качая головой.
Вот так и текла наша жизнь. Не сказка. Работа. Заботы. Маленькие ссоры и большие
радости. Но сквозь всё это проходила одна прочная, золотая нить — любовь. Любовь
между мной и Дэмианом, выкованная в огне испытаний и отточенная годами мирного быта.
Любовь к нашим детям. Любовь к друзьям, ставшим семьёй. Любовь к этой земле, которую
мы спасли и которую теперь называли домом.
Когда совсем стемнело и дети, наконец, уснули (королевских уложили в нашей пещере,
они обожали ночевать «у тёти Леси в гнезде»), мы с Дэмианом вышли на самый край
утёса. Внизу в долине зажглись огни — тёплые, жёлтые точки окон, синие огоньки
магических фонарей, алые угли костров.
Он обнял меня сзади, и я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца.
— Когда-то я думал, что моя судьба — умереть в бою, защищая чью-то чужую честь, —
тихо сказал он. — А оказалось, моя судьба — жить. С тобой. С ними. Ради этого.
— А я думала, что потеряла всё, — прошептала я, глядя на звёзды, которые здесь были
такими же яркими, как и там, в другом мире. — А нашла гораздо больше. Нашла себя.
Тебя. Наш смысл.
Мы стояли так, два Стража на краю своего мира, два сердца, бьющихся в унисон. Не
императоры. Не всесильные. Просто мужчина и женщина, которые любили друг друга и то,