третьи — стоящие на прочных ветвях древних исполинов. В центре долины бил источник
чистейшей воды — дар Лесении и магии Нефритового Пламени, а вокруг него шумел рынок,
где торговали не только товарами, но и знаниями, песнями, историями.
Это была не империя. Это был Союз Свободных Земель. Им правил не один трон, а Совет.
В Ветвистом Венце восседали Леон и Лесения — король и королева, хранители традиций,
магии жизни и мудрого правления. Здесь, в Сердцевин-Граде, находилась наша с
Дэмианом башня — Башня Стражи. Мы не издавали указов. Мы охраняли границы, улаживали
споры, которые не мог решить Совет, и были последним аргументом против любой угрозы
извне. А ещё мы были счастливыми родителями.
— Мама! Папа! Смотрите!
По тропе к нам, спотыкаясь и смеясь, бежали двое детей. Вернее, уже не совсем детей.
Игнис, десятилетний мальчишка с непослушными тёмно-рыжими волосами и золотыми
глазами, нёс в руках ветку, на конце которой сидела, сверкая крылышками, крошечная,
размером с колибри, огненная саламандра — его последний «проект».
— Я её приручил! Она ест солнечные зайчики!
За ним летела Вирди. Не бежала. Летела. Время от времени отрываясь от земли на пару
метров благодаря своим прозрачным, переливчатым крыльям. Она была похожа на лесную
фею — в платье из живых листьев, с венком из полевых цветов на медных, как мои,
волосах.
— Игги напугал всех лягушек у ручья! — сообщила она, приземляясь и тут же взмахом
руки заставляя расцвести увядший цветок у моих ног. — Пришлось их успокаивать!
Дэмиан, стоявший рядом со мной и наблюдавший за долиной, обернулся и улыбнулся. В его
улыбке было всё то же сочетание силы, нежности и лёгкой усталости, что и десять лет
назад, только сейчас к ней добавилась глубокая, спокойная уверенность. Он был не
просто моим мужем. Он был столпом, на котором держался покой этих земель. Его
драконья форма, алая и могучая, теперь редко показывалась — только в дни больших
праздников или когда на далёких границах маячила тень угрозы. Но все знали: Страж
бдит.
— Молодцы, — сказал он, подхватывая Вирди, когда та попыталась взлететь ему на
голову. — Только саламандру, Игнис, лучше верни туда, где взял. У неё там, наверное,
семья. Представь, как мама будет грустить без своего ребенка.
Игги надулся, но послушно кивнул. Он обожал отца и старался во всём ему подражать,
даже в суровой сдержанности, которая у него пока получалась смешно.
Мы стояли на краю утёса, наша маленькая семья, и смотрели на мир, который помогли
создать. Он не был идеальным. Были споры между кланами, были неурожаи, были бандиты