Последнее эхо правды. Я повернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд, впивающийся
мне в спину. Он прожигал плащ, кожу, доходил до самых костей.
Я не оглянулась ни разу. Но знала, что это не конец. Это только начало настоящей
войны. Войны внутри него. И, как ни парадоксально, теперь у нас был общий секрет.
Самый опасный секрет на свете.
---
ДЭМИАН
Он, нет, она ушла. Следом за ней ушёл и тот синеватый свет, оставив только лунный и
воющую темноту. Я стоял, опираясь о разбитую стену, и пытался перевести дыхание.
Внутри всё было перевёрнуто с ног на голову.
Женщина. В теле Леона. Проклятие. Другая душа. Колдовские чары и бесовская черная
магия!
А мой дракон ликовал. Он выл, бился внутри, требуя бежать за ней, вернуть,
прикоснуться снова, защитить, обладать. Он знал. Он всегда знал! И эта правда
наполняла его дикой, всепоглощающей радостью.
А я… я чувствовал тошноту. Гнев. Предательство. Предательство собственной природы,
которая оказалась извращённой шуткой. Как я мог? Как я, Дэмиан, для которого сила и
честь дракона были превыше всего, мог тянуться к… к этому? К химере? К врагу,
запертому в неправильной оболочке?
Я опустился на колени, не в силах держаться на ногах. Перед глазами стоял тот миг,
когда свет кристалла показал… её. Призрачный, но такой ясный образ. Женщину с
умными, испуганными глазами и духом дракона, столь же могущественным, сколь и
прекрасным. И этот образ наложился на знакомые черты Леона, создав дьявольский
коллаж, от которого сходил с ума.
«Леся», — прошептала она. Имя было чужим, мягким. Не подходящим ни принцу, ни
дракону.
Я с силой тёр лицо, пытаясь стереть ощущение её кожи под своими пальцами. Тёплой,
живой, но принадлежавшей тому, кого я должен ненавидеть.
Что мне теперь делать? Доложить клану? Объявить, что наследник врагов — не мужчина, а
заложница проклятия? Они потребуют её смерти как чудовища. Или, что ещё хуже,
попытаются использовать.
Или… забыть? Попытаться? Но как забыть то, что видел? Как заглушить рёв собственного
дракона, который теперь знал наверняка и требовал своего?
Я поднял голову и увидел на земле, где она стояла, маленький, тёмный предмет. Она
выронила. Я медленно подвинулся, взял в руки. Это был… платок. Простой, льняной. И
от него пахло. Не сандалом и дымом. А едва уловимым, но таким знакомым теперь
ароматом полевых цветов и мёда. Её истинный запах, пробивающийся сквозь все
напускные барьеры.
Я прижал платок к лицу, закрыв глаза. И внутри всё оборвалось. Гнев, отвращение,
смятение — всё ещё было там. Но под ним, глубже, пробивалось что-то иное. Нежность.